Марк ожидал вопросов о принятых мерах, замечаний, что тут уже потопталась куча людей и все улики уничтожены, но девчонка молча достала из сумки дурацкий костюм криминалиста – полупрозрачный комбинезон из спанбонда с капюшоном, следом вытащила перчатки, натянула все это, взяла чемоданчик и еще какие-то совки и лопатки и приступила к осмотру. Ему оставалось только наблюдать.
Он стоял, смотрел на нее, курил и злился, вновь и вновь распаляя себя мыслями о дяде Жане, который умел очаровывать, располагать к себе и внушать доверие, благодаря чему творил что угодно, и все ему сходило с рук. Обаяние, харизма, тщательно поддерживаемая репутация почти святого в сочетании с умелыми манипуляциями – и вот ты уже сияешь, и юная дурочка прыгает к тебе в постель, а ты можешь ее использовать так же, как и всех остальных…
Янссенс едва не упала, поскользнувшись на опавшей хвое, и Марк очнулся, сообразив, что инстинктивно шагнул вперед, чтобы ее подхватить.
Закончив что-то просеивать, растирать между пальцев и упаковывать в пакетики, она наконец достала диктофон.
– Почва сильнокислая, плотная… задернованное дно без следов сезонной эрозии… или обработки инструментами. Требуется дополнительный анализ на биомаркеры.
Она встала, вылезла из оврага и начала ходить кругами, периодически наклоняясь, чтобы что-то поднять.
– Ну? – не выдержал Марк.
– Что? – Девчонка вздрогнула и оглянулась на него.
– Выводы?
– Я не могу делать выводы без дополнительных анализов и…
Ох черт, почему ей обязательно нужно говорить этим тоном девочки-отличницы!
– Предварительные, исключительно теоретические предположения! – Марк добавил в голос такие ноты, которые всегда вызывали трепет у подчиненных. На девчонку, кажется, подействовало: она немного помялась, а потом сказала тихо, но хотя бы уже по-человечески, без этих школьных интонаций:
– Я предполагаю, что череп… пробыл тут сравнительно недолго. Нет характерной деформации почвы. И что место захоронения, по всей вероятности, даже не где-то поблизости. Здесь очень кислая почва, это не соответствует состоянию костей. И я не нахожу никаких естественных причин, по которым череп мог бы тут оказаться. – Она оглянулась, указав рукой на овраг. – Этот овраг давно зарос, и его не размывает, нет тока воды, нет сдвигов почвы.
– Значит, череп сюда принесли недавно? Какое-то животное?
– Я пока не обнаружила следов клыков или когтей, но без микроскопии невозможно дать однозначное заключение.
Марк кивнул. Уже темнело, пора было возвращаться. В машине девчонка, кажется, начала засыпать и очнулась, только когда он затормозил у «Берлоги».
– У вас вещи с собой?
– Что?.. – спросила она сонно и быстро протерла глаза.
– Гостиница, – пояснил Марк, показывая рукой в сторону светящихся окон. – Мы приехали. Если у вас вещи с собой, то можете оставаться. Если нет – довезу до вашей машины, заберете. Чемодан или что там у вас.
– Нет. Все необходимое есть, – сказала она поспешно.
– Отлично.
Марк вышел из машины, хлопнул дверью. Девчонка тоже вышла, ежась и удивленно оглядываясь. Уже стемнело, воздух был сырым и стылым. Тянуло дымом от каминов. Где-то вдалеке лаяла собака.
– А мои… – начала Янссенс и замолкла, когда увидела, что он вытаскивает из багажника ее поклажу.
Марк с сумками в руках поднялся по ступенькам, кивнул Вивьен, выглянувшей на ресепшн. Она протянула ключ. Девчонка, по-прежнему какая-то удивленная и как будто испуганная, молча шла за ним на второй этаж, пока он не открыл дверь ее номера. Зажег свет, сгрузил вещи в комнате. Там было прохладно, и почти все небольшое помещение занимала широкая кровать.
– Спокойной ночи.
– Спасибо, – неожиданно поблагодарила девчонка.
Марк спиной чувствовал ее взгляд, чувствовал, как она растерянно стоит в дверях, когда, развернувшись, быстро сбежал вниз по лестнице.
Он думал, что ему приснится привычный кошмар, но вместо этого приснилась она. Распахнутые глаза, приоткрытые губы, чуть тронутый веснушками нос.
Он трахал ее прямо у дерева, стащив с нее джинсы вместе с бельем и подхватив под бедра, ощущая под пальцами нежную теплую кожу. И девчонка, задыхаясь, цеплялась за его куртку, смотрела прямо ему в глаза, настолько ошеломленная, что, кажется, не чувствовала холода, не чувствовала, как он с каждым толчком впечатывает ее сильнее в грубый ствол ели. Она стонала, вскрикивала, выдыхая что-то невнятно, и он знал, что это было – ни с кем и никогда так, только с ним…. Но вдруг все как будто сдвинулось, перевернулось, и кругом опять были гарь и осколки, вспышки, и стало трудно дышать. Янссенс все еще цеплялась за его куртку. Он попытался ее поднять, вынести из огня – как он всегда пытался в своих кошмарах, – но взгляд ее широко распахнутых глаз уже застыл, голова запрокинулась назад. Марк положил руку ей на живот и, не в силах пошевелиться, зачарованно смотрел, как между пальцев просачивается кровь.
