Дождавшись, когда она сядет, он захлопнул дверь, и Алис отчетливо уловила влетевшую в салон волну запаха: свежевыкуренная сигарета, кофе и ветивер. Горьковатый, как дым или влажная, напитанная дождем осенняя земля.
Багажник тоже хлопнул; Деккер обошел машину, плюхнулся на сиденье, завел мотор. Алис уже знала, что стартовать он будет резко, и приготовилась, но ее все равно вжало в кресло, когда внедорожник рванул с места.
Какое-то время они ехали молча. Алис смотрела в окно, решив, что пытаться заводить разговор не стоит. Очевидно, что они с инспектором не поладили с самого начала: он бесил ее, она – его. Самое разумное было сохранять видимость спокойствия и соприкасаться с ним как можно меньше. Только необходимое общение по работе, ничего лишнего.
Телефон тинькнул. Пришло сообщение.
Алис смотрела на экран, не понимая, почему вдруг почувствовала себя еще более неуютно. Казалось бы, сообщение от друзей должно приободрить…
Она быстро отправила сообщение и снова взглянула в окно, но телефон тут же тинькнул опять.
Алис почувствовала на себе взгляд инспектора, быстро покосилась на него – край его рта как будто дернулся в презрительной ухмылке.
Она с демонстративной неспешностью набрала это сообщение – если мудака так бесит, что она с кем-то переписывается, то это его проблемы, – и, зная, каким назойливым может быть Тибо, которому непременно нужно быть в курсе всех сплетен, включила беззвучный режим и убрала телефон в карман.
Снова наступила тишина, и Алис уставилась в окно, пытаясь успокоиться и избавиться от неприятного ощущения, что она снова… не на своем месте. Как будто вдруг стало холодно, хотя в салоне просторной машины вовсю работала печка. А еще так неуютно и тоскливо, что хотелось сжаться в комок и укрыться одеялом.
– Если череп не мог лежать в кислой почве, значит, лежал там, где PH ближе к нейтральному, я логично рассуждаю? – неожиданно спросил Деккер, и она вздрогнула.
Потребовалось несколько секунд, чтобы отвлечься от своих мыслей, сообразить, что именно он сказал, и тут же вспыхнуть оттого, как снисходительно и небрежно это прозвучало.
– Да, – наконец сухо отозвалась Алис.
– В ельниках почва кислая, значит, место захоронения где-то в лиственном лесу, так?
К сожалению, в наблюдательности и логике ему нельзя было отказать. Он не был идиотом, тупым мужланом, и это… злило ее еще больше.
– Или у кого-то в саду, – ответила она так же сухо. – Я рекомендую дождаться результатов анализов, прежде чем делать какие-то выводы. Если пробы будут отправлены в лабораторию сегодня, то ответ придет через пару дней.
Деккер фыркнул.
– У вас с собой?
Алис кивнула, и он вдруг резко свернул в сторону, пронесся по узкой улочке, явно превышая лимит скорости. Наконец остановился у здания почты, припарковавшись так, словно хотел сообщить всему миру, как именно и откуда плюет на правила дорожного движения.
Работница почты – молодая симпатичная брюнетка – бросила на инспектора быстрый неприязненный взгляд, прежде чем приступить к оформлению специальной доставки. Алис протянула ей контейнер с пробами, проверив напоследок, что все хорошо запечатано.
– Как дела, Анжелика? – спросил Деккер.
«Анжелика? Та самая подруга Одри Ламбер, которая считает, что та вовсе не уехала в Брюссель? Инспектор Шмитт же сказала, что она как раз работает на почте…»
– Отлично, спасибо, – процедила брюнетка и с сочувствием посмотрела на Алис. – Подпишите тут.
Неудивительно, что мудака-инспектора в городке особенно не любили, но… подозрение, что Деккера и Одри что-то связывало, переросло в уверенность.
В участке Алис с удивлением обнаружила, что в подсобке ей организовали рабочее место: стол, стул, лампа. Деккер сгрузил оборудование у себя в кабинете, она забрала только сумку – остальное все равно бы не влезло.
Не успела она разместиться, как к ней заглянул Матье, предложил кофе и – внезапно – кактус.
– Кактус? – озадаченно переспросила Алис, глядя на маленькое кашпо у него в руках.
– Я держу у себя на столе. У меня много! И суккуленты, и… вы не пробовали делать флорариум? Очень успокаивает. И защищает от негативной…
Она не успела ничего ответить, как вдруг хлопнула дверь в коридоре, и Матье подскочил на месте, едва не уронив кашпо.
– Себастьян! Зайди!
– Простите, – шепнул он, страдальчески сдвинув брови, и тут же исчез.
Оставшись одна, Алис достала портативный микроскоп и начала осмотр. Нет, царапин от когтей или клыков видно не было, значит, череп, по всей вероятности, переложил человек. Она навела микроскоп на пятно и замерла, увидев характерной формы частичку, – порох! Тщательно осмотрела весь череп еще раз – частички пороха были только в районе масляного пятна. Значит… тот, кто перенес череп, недавно стрелял? Ей почему-то вспомнился пистолет в бардачке внедорожника. Может ли масляное пятно быть ружейной смазкой? Она принюхалась.
«Похоже. Или?.. Нет, надо ждать результаты анализов, чтобы не подгонять факты под свою гипотезу».
Как наверняка поступил бы…
Время близилось к обеду.
