Небо все еще серое после утренней грозы, я смотрю на суровые облака цвета бурых синяков и на мгновение удивляюсь тому, во что превратилась моя жизнь. Я сижу на железной скамейке с девушкой, за которой десятилетиями следил, о которой мечтал, которая казалась мне настолько недосягаемой, что было противно даже на что-то надеяться.
И она оставила за собой след боли, ударив Космо, Мод, Штейна. И все это ради меня.
Просто невероятно.
И прискорбно, зная, что будет дальше.
По нашему убежищу проносится порыв ветра, и меня охватывает озноб. Я рад, что сегодня прохладно (я всегда радуюсь, когда на мне много лишней одежды), и еще больше — дуновению ветерка.
Хотя, думаю, что дрожу не только по этой причине.
— Какой твой любимый цвет? — спрашивает меня Кария, жуя батончик.
Снова поднимается ветер, я хватаю стоящую рядом большую многоразовую сумку для покупок, ставлю ее себе на колени и, заглянув в нее, вижу бананы, пластыри, мазь для местного применения и спирт для протирания. Я взял все это, чтобы промыть раны Карии. После магазина она позволила мне наложить ей на ладонь пластырь, но сказала, что мой язык, по-видимому, обладает целебными свойствами, так что больше ничего не нужно.
От меня не ускользнуло то, как при этой шутке на лице у Карии проступила озорная улыбка и то, как она пробудила во мне вожделение, которое теперь так трудно контролировать, сидя рядом с ней.
Я отмахиваюсь от этой мысли и отворачиваюсь от неба, от усыпанного желтыми, красными и оранжевыми листьями леса и от оживающей в умирающий сезон Северной Каролины. Кария отправляет в рот последний кусочек протеинового батончика и, подняв на меня глаза, жует, сминая в кулаке обертку.
Я не отвечаю на ее вопрос, и она выжидающе смотрит на меня.
Затем Кария сглатывает, нетерпеливо вскидывает руку, но придвигается ближе и медленно кладет голову мне на плечо. Я чувствую лимонный аромат батончика и «Джеймсона», но не обращаю на это особого внимания.
Я замираю, чтобы не напугать ее и всё не испортить.
Не знаю, как выполнить все то, чего она, похоже, от меня хочет. Не знаю, как справиться с ревностью, терзающую меня всякий раз, когда ее внимание привлекает
— У меня розовый. Пастельно-розовый, ярко-розовый, сиренево-розовый. А еще бледно-зеленый. Люблю успокаивающие оттенки.
Кария говорит тихо, но быстро, у нее слегка заплетается язык, и я понимаю, что она все еще ощущает на себе последствия всего произошедшего с ней прошлой ночью или утром, или, похоже, и того и другого, поскольку время в магазине Мод пролетело очень быстро, самым радикальным и хаотичным образом.
Когда мы бежали по тому подвалу, я подумал о том, чтобы сдаться полиции. Я хотел дать ей возможность сбежать, особенно когда услышал ее крик.
Но я не мог представить, как к ней прикасается Штейн, представить следующий день без нее (если вообще выживу).
Я не могу ее отпустить.
Теперь я это понимаю.
Для нее это ужасная новость, но ничто не заставит меня передумать.
Кария подавляет зевок и прижимает ко рту ладонь.
Я расстегиваю ремешок на сумке с продуктами, затем протягиваю руку и кладу ее тыльной стороной Карии на бедро.
— Давай обертку, — тихо говорю я.
Кария издает тихий смешок, но послушно кладет мусор мне на ладонь. Однако руку не убирает.
Она переплетает наши пальцы, и между ними шуршит обертка. Тыльная сторона ее ладони такая красивая: гладкая, нежная кожа с голубыми прожилками. Ее ногти не видны, поскольку пальцы сцеплены с моими, но я заметил у нее ногтях сколы и облупившийся зеленый лак (его она тоже купила в аптеке). Осквернение во всех отношениях, и все ради меня.
— У тебя все еще болит плечо? — тихо спрашиваю я.
Когда мы шли сюда, она, похоже, старалась лишний раз его не напрягать. Примерно в миле от аптеки мы увидели вывеску этого места, и, заметив ее первой, Кария кивнула на нее и схватилась за руку. «Парк Трифолл». Из документов Мод я понял, что Трифолл находится в двух милях от первоначального отеля № 7. Если он находится в такой же заднице, как это место, неудивительно, что его никто не находит, если только не ищет целенаправленно. Я никогда не слышал об изначальном отеле; но ведь Штейн не посвящал меня в свои тайны, и я не просиживал все свободное время в Интернете в поисках информации о сети отелей, которыми он владел.
Не знаю, чего ожидать, когда мы туда доберемся, но надеюсь, что, по крайней мере, на несколько дней мы с Карией сможем перевести дух.
— Сначала ответь на мой вопрос.
Ее голос звучит неожиданно измученным, и я не удивлен, что все это так на нее подействовало. За последние несколько дней она так много сделала.
Со мной.
— Твой любимый цвет, — не унимается она, как будто я забыл, чего уж точно не было. — Скажи мне, Саллен.
