Вожак мог атаковать льдом сразу по большой площади: он вставал на задние лапы, бил передними о землю, и перед ним вырастала целая стена ледяных кольев. Никто не знал, на что были способны остальные волки; говорили, будто они слабее вожака, но всё равно опасны. Особенно для простых людей и для города, который не был прикрыт стеной со всех сторон.
— Михаил Анатольевич, разрешите обратиться! — полуофициально попросил его один из аналитиков, выбегая следом, когда Молот уже собирался взлететь.
Аналитики были интересными личностями. Точнее, учёными, изучавшими магию и все её проявления. До недавних пор на них было всем плевать — магических открытий давно не случалось. Но с началом войны появился богатейший материал для исследований.
— Давай, — махнул рукой паладин.
— Разговор не для лишних ушей, — уже тише сказал аналитик — седой, импозантный профессор Кирилл Геннадьевич Ловких.
Паладин кивнул, и они вернулись внутрь. В кабинете профессор продолжил:
— Эти твари… они эволюционируют, мутируют, даже не знаю, как правильно сказать. В общем, помните сопку к югу от города? Её называют Змеиной горой. Так вот, змеи там… Лучше бы вам не знать, до каких размеров они вымахали. Ползают огромные, и, кажется, у них появляются крылья!
Взволнованный профессор даже утратил свою обычную спокойную манеру речи.
— Ну, значит, теперь будет гора анаконд или драконов, — спокойно пожал плечами Михаил. — Как повезёт.
— Анаконды? — замахал руками профессор. — Анаконды по сравнению с этими змеями просто толстые шланги! —
Он вскочил и прошёлся до другого конца кабинета, а вернувшись, продолжил:
— А вот про драконов вы в точку попали, Михаил Анатольевич. Это будет настоящий кошмар!
— Мы уже сталкивались с этим явлением, — кивнул паладин. — Чем дольше длится сопряжение миров, тем сильнее мутируют звери. В прошлый раз демоны напали сразу, считая нас низшими, и ничего не боялись. Теперь всё иначе.
— Постоянно забываю, что вы и сами, Михаил Анатольевич, как дракон, — нервно улыбнулся аналитик, — такое же мифическое существо.
— Так и скажи, динозавр, — усмехнулся паладин.
— Вы знаете? — пришёл в ужас аналитик, понимая, что начальство знает о своём прозвище.
— Знаю конечно, — оскалившись сказал Молот, пугая гуманитария. — Но я хоть и динозавр, хвост у меня ещё шевелится, а так же я не разучился вертеть на нём чужое мнение. А теперь давай к сути, чего хотел?
— Так… Это… Что прикажете делать?
— Вопрос не в том, что мы должны делать, а в том, что можем, — подвёл черту паладин. — Можем мы, к сожалению, немного. Оставьте как есть. Отправлю бойцов, пусть сотрут эту сопку с лица матушки-земли.
— Вас понял, — вздохнул аналитик.
Проклиная излишне бдительного профессора, Михаил вышел и, не теряя больше времени, выпрыгнул прямо из распахнутого окна. Дел было ещё много, а голова у него одна, и если судить по её размерам, то уже была беременна — каждый, кто мог, беспощадно сношал её.
Тем временем современные системы наблюдения, оснащённые зрением и сердцем высокой чувствительности, следили за Марго. Точнее, это делали две пенсионерки, выглядящие на двадцать пять, но тяготеющие к лавкам во дворе и долгим разговорам за чаем.
Сейчас девушки приняли тактически верное расположение и сидели в саду, прямо у дорожки, ведущей на улицу. По чистой случайности они были одеты в дорожную одежду и посматривали на пару лёгких сумок рядом.
— Я поеду на боевой выезд? Наконец-то! — провизжала из дома девчонка.
Топот ног, сотрясающий дом, переместился со второго этажа на первый, где затих.
— Григорий, вы тоже с нами?
— Как же я могу оставить вас, госпожа Маргарита, не наказывайте меня так!
— Я тебя не наказывала… — смущённо произнесла в ответ девчушка.
Две пенсионерки на скамье переглянулись, и их лица скривились, как будто у обеих одновременно заболел зуб.
— Если с вами что-то случится, моё сердце разобьётся, я буду тенью самого себя, не умру, ведь не оставлю своих близких, но жизнь потеряет всякий вкус, — отвечал тем временем Григорий.
— Так уж и быть, Григорий, вам дозволено меня сопровождать, — сказав это, Марго прыснула от смеха.
Княжна с целительницей снова переглянулись, но на этот раз к их выражению лиц добавилось по съеденному лимону, так их перекосило.
— Далеко пойдёт, охальник.
— И не говори, Маш, если только язык по пути не сотрёт.
Парочка заинтересованных друг в друге молодых людей вышла из парадной и, не замечая никого вокруг, двинулась к машине. Девушки также пошли к транспорту, запрыгнув в машину сопровождения. Колонна из трёх авто двинулась на выезд из города.
За наспех возведёнными стенами колонна повернула на восток и попылила к лесу, что был в тридцати километрах от города.
Бойцы отлично знали, кто рядом с ними. Многие из солдат служили на благо рода Митрофановых, а также слышали о чудесном омоложении княжны.
