– А как же гарпун? Мы же хотели его искать? – чуть недовольно попеняла ему Ассоль.
– Утром и найдем. – Эгль завел ей непослушную прядку за розовое ушко. – Не убежит. А ты отдохни, соберись с силами. Завтра и решим, как будем действовать дальше. Так что гони дурные мысли и вспоминай истории, что читала у меня в библиотеке, это помогает.
Ассоль послушно подставила лоб для благословения и поспешила наверх, где почти под самой башней приютилась ее комнатка – совсем крохотная, но полная уюта и милых сердцу вещиц.
Возле комнаты, в небольшой чердачной нише, стоял таз с кипяченой водой, и та не успела совсем остыть.
Ассоль поспешно разделась и, щедро напенив розовым мылом мочалку, стала с силой тереть себя. Чтобы смыть даже малейшую память о пакостных и тошнотворных прикосновениях «осьминога».
Переодевшись в байковую сорочку и нырнув под одеяло, она свернулась клубочком, притянув колени едва ли не к подбородку. Так ей было спокойнее. Но, стоило только прикрыть глаза, как события этой ночи накатывали вновь.
Она помнила, как удивилась, увидев незнакомца, трогавшего розы у нее на столе, будто они были какой-то диковинкой. В неровных отсветах свечи ночной гость показался ей нереальным, ангелом, зачем-то одевшимся в черное, – такой тонкой и изысканной была его красота. Ассоль никогда прежде не видела настолько привлекательных людей. Впрочем, она нигде и не была дальше Лисса. Но и там, в большом шумном городе, ей не встречались подобные красавцы.
Высокий, стройный, широкоплечий, с золотистыми волосами и бронзовым загаром, – словом, ночной визитер был невероятно хорош собой.
Но стоило ему вскинуть взгляд, и будто острые зеленые стрелы впились в ее сердце. Мгновенно, точно туман под порывом ветра, слетело и растаяло очарование его внешностью. Этот человек пугал и был окружен аурой опасности. А когда заговорил, сыпля колкостями и злыми насмешками, и вовсе сделался гадок, несмотря на низкий бархатный голос, звуки которого очень понравились ей сначала. Когда он язвил, ей казалось, что по красивому лицу идут трещины, и оно вот-вот рассыплется, и Ассоль увидит саму бездну.
А потом… он назвался Грэем, и теперь уже ее мечты разлетелись осколками. О нет! Она столько грезила Грэем, что знала до мельчайшей черточки, как он будет выглядеть. Пусть он не будет так красив, зато в глазах будет светиться добрый ум. Пусть он не будет так богато одет, но и в простой одежде покажется лучшим на земле. А как будет смеяться ее Грэй! Все вокруг станут заражаться его смехом – искренним, открытым, радостным. Разве можно представить, что этот Грэй, стоявший перед ней, так смеется? О нет. Лишь циничная ехидная усмешка может кривить эти красивые губы.
А как нагло и бесцеремонно он хватал ее! Как собственнически звал «моей нереидой»! Разве мог так себя вести ее Грэй? Милый, заботливый, такой хороший?
Она сомневалась и не верила, сопротивлялась правде, а та, как всегда, оказалась беспощадной и упрямо совала под нос факты: дорожный паспорт! Разве тут поспоришь?
А потом… Сцену, где «осьминог» нападает на отца, она постаралась поскорее выкинуть из головы. Чересчур уж болезненной она была.
Всхлипнув еще раз, она решительно сжала кулачки и поклялась, что завтра же найдет гарпун, научится с ним управляться и больше никогда и никому не позволит ни обижать дорогих ей людей, ни разбивать ее мечты. Решимость придала уверенности и успокоила.
И тогда пришел сон.
Каждому, даже самому захудалому, селению в Ангелонии полагался маг-хранитель. Чтобы беречь местных жителей от различных невзгод и держать защитный барьер от темных сил. А еще – чтобы создавать охранные амулеты и талисманы, готовить исцеляющие зелья. Словом, заботиться о жизни и здоровье вверенных ему людей. Миссия, которая далеко не всякому магу-хранителю по плечу.
Маг-хранитель держался особняком, но, если между духовным и светским лидером города или села возникал спор, он выступал в роли судьи. Но при этом никого не имели права, например, обвинить в темном колдовстве, если маг-хранитель не провел Обряд Истинной Сути, который и помогал выявить ведьму или чародея. Сами маги могли использовать любую магию, как белую, так и черную, если речь шла о защите народа. Лишь одно магическое учение оставалось для них под запретом – некромантия.
Именно поэтому маг-хранитель Каперны, толстяк и добряк Иоганн Циммер, чесал сейчас коротко стриженный затылок, разглядывая подарочек, который положили ему «в нагрузку» барыги с Теневого рынка.
Голем!
Ну спасибо, удружили! Зла не хватало!
Что ему теперь прикажете делать? Ведь подозрение в любом случае падет на него – даже если он решит избавиться от
Циммер разглядывал это дикое творение, созданное чьей-то злой волей из мертвой плоти, бронзовых деталей, соединительных трубок и манометров.
– И вот что мне с тобой делать? – произнес с досадой. – Ни сжечь ведь теперь, ни утопить.
