Лонгрен слишком хорошо помнил, как в детстве, подначиваемый мальчишками, ступил на заледенелую поверхность прудика на окраине селения, где он родился и рос. Неокрепший лед опасно затрещал под ногой рослого подростка. Загоготала ребятня, вынудившая его полезть туда. Тогда ему удалось отскочить, и черная холодная вода не сомкнулась над головой. Ох и задал же он тогда весельчакам! Но с той поры держался подальше от таких вот водоемов. Ненадежные они.
Но тут делать нечего. Придется идти.
Лонгрен ступил на лед, попробовал его крепость. Лед и не думал трещать, выдерживая его немалый вес. Сделал еще шаг и еще… А потом уже пошел смело и широко. Скоро достигнет противоположного берега, и тогда можно будет двигаться свободнее.
По дороге Лонгрен пытался подмечать какие-нибудь особенности рельефа, то, что можно запомнить, за что цеплялась бы память и на что можно было бы ориентироваться, если возвращаться придется тем же путем. Но вокруг – только белизна, ни деревца, ни травинки, ничего, что могло бы запомниться…
Дойдя почти до середины озера, он все-таки кое-что заметил. Но это говорило не о местности, а о погоде. Здесь было тепло. Пожалуй, даже слишком для такого количества снега и льда.
И безветренно. Полный штиль.
Удивительно и неприятно. Все, что не укладывалось в привычный порядок вещей, всегда настораживало Лонгрена. И такое отношение к миру не раз спасало ему жизнь.
Вот и теперь сработало – лед все-таки затрещал! Но не под ногами, а у берега, словно кто-то невидимый выдалбливал его, как хозяйка долбит замерзшую лохань. Ледяной настил зашатался, а потом и вовсе пошел кругом, завертелся волчком. И Лонгрена выбросило на берег, приложив о тот же самый булыжник.
Придя в себя, он чертыхнулся и разозлился: с чего полез в озеро? Нужно было идти в другом направлении. Ведь если его закинуло сюда, значит, и выход где-то здесь. Но, что странно, здесь мир будто заканчивался: отделив лишь узкую полоску берега, перед Лонгреном дрожал занавес густого тумана. Как любой мореплаватель, он не выносил это погодное явление. А сейчас еще некстати вспомнилось, что такой же туманный покров был над морем в тот день, когда он выловил Мэри.
– Морской дьявол тебя раздери! – выругался Лонгрен и шагнул в белесое марево.
Вот теперь стало холодно, аж до костей пробрало. Пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то сохранять остатки тепла. Дыхание было тяжелым – ледяная влага обжигала горло. Хотелось кашлять, но Лонгрен сдерживался, не желая лишний раз открывать рот.
О тумане Лонгрен знал немного, но помнил главное – гуще всего он у воды. И вот сейчас, когда туманная пелена стала едва ли не осязаемой, он понял, что впереди водоем. Большой.
А потом пришел звук, который он уже ни с чем и никогда бы не спутал – так волны разбиваются о препятствие.
Впереди море!
Он вовремя это понял и, когда глянул вниз, рассмотрел, что стоит на краю обрыва, а внизу беснуется вода, много воды. Волны словно злились, что не могут достать человека, а вынуждены, ударившись о скалу, отступить.
Море…
Будь у него лодка или хотя бы плот, Лонгрен бы рискнул. Ведь там, среди бушующих волн, он чувствовал себя по-настоящему на своем месте. А суша – лишь временное пристанище. Жизнь на берегу – вынужденная мера из-за малышки Ассоль. Поглядев с тоской на водные просторы, он развернулся и пошел назад. Вернее, Лонгрену лишь казалось, что он возвращается, – не прошагал он и полмили, как опять оказался у моря. На сей раз решил уже не сворачивать и не плутать в тумане, а идти вдоль берега. Так точно куда-нибудь да и выйдет.
Туман не думал рассеиваться, но и не густел. Не сказать, что двигаться стало легче, скорее Лонгрен освоился, привык. Да и путь теперь запоминался проще – тут он выступал в море, там, наоборот, провалился, где-то шел почти ровно. Хоть что-то, а не сплошная белизна.
Правда, вскоре Лонгрен перестал радоваться, когда понял, что уже второй раз проходит мимо одного и того же выступа. Ошибиться он точно не мог – тут берег нависал над морем остро, будто лезвие кинжала вспарывало пространство.
Он сел на камень и обхватил голову руками:
– Проклятый демон! – произнес в сердцах. – Куда ты закинул меня?
Но ему, конечно же, никто не ответил.
Можно было злиться сколько угодно, пинать гальку и костерить судьбу, но делу это никак не помогало.
– Нет, решено! – сказал Лонгрен, вскакивая. – Я вернусь туда, на берег озера, и буду искать выход. Не стану впредь соваться в туман.
Но сунуться пришлось, иначе как бы он добрался туда?
Несколько попыток оказались неудачными – он просто плутал в тумане, не видя выхода и спотыкаясь о камни. Но ему все-таки повезло – наконец он смог продвинуться дальше и заметил, что туманный занавес впереди редеет. Пошел вперед быстрее.
Уже основательно замерз, и не терпелось согреться, пусть даже растираясь снегом. Вскоре Лонгрен и впрямь оказался в нужном месте – не узнать булыжник, о который ударился дважды, просто не мог.
– Что за дурацкий остров? – ругнулся вновь.
