В том, что он именно на острове, Лонгрен больше не сомневался. Более того, в памяти просыпались знания – пусть и нелепые, из баек, которые матросы травят за кружкой пенного, но еще никем не опровергнутые. О загадочном острове, всегда покрытом туманом, с неприступными берегами и множеством рифов. И народ, который скрывался там, за вечными туманами, тоже казался мифическим, нереальным.
Нибелунги[3].
Никто и никогда не видел их, но рассказывали, что они владели несметными богатствами, только вот сокровища те были прокляты. И если кто-то возьмет хоть одну монету – весь его род погибнет в страшных мучениях.
А еще, шептались пьяные моряки за столами в портовых кабаках, нибелунги строили удивительные корабли, наделяя их душой и разумом. И если в затерянный среди туманов народ еще можно было поверить, то разумный корабль – это точно придумки… Не может такого быть!
Говорилось в тех же байках, что корабли нибелунгов не только имели разум и душу, но еще могли ходить по небу, как по воде.
Лонгрен лично знал одного старика, который утверждал, будто видел корабль в облаках. Только вот пил он столько, что ему не то что корабль, гора летающая могла примерещиться. Тот старик утверждал, что и самих нибелунгов он видел: «Вот как тебя сейчас! – обычно добавлял он. – Белые они: и глаза, и волосы, и кожа. Потому что никогда не видели солнца. Все в тумане и в тумане… Вот и потеряли себя. Забыли…»
Сейчас эти странные россказни вертелись в его голове и думалось: «Неужели я и впрямь, заснув, оказался в землях нибелунгов?»
– Так и есть, – раздался голос, – потому что я тебя позвала.
Лонгрен обернулся и увидел женщину, она стояла посреди озера, только теперь под ее ногами темнела вода. Сама же незнакомка словно соткана из окрестной белизны: белыми были ее волосы и глаза, а на лбу сияла корона, будто чудным образом собранная из сосулек и льдинок.
– Кто ты? – спросил Лонгрен.
– Я – королева нибелунгов, и ты должен пойти со мной, если хочешь спасти свою Мэри…
Уже вечерело, когда Грэй наконец распустил штаб. Недавно найденная «оболочка» заставила-таки извилины в их головах основательно поработать. Нищенка, уличная бродяжка, найденная у витрины ювелирного магазина. Глядя на нее, Грэй видел себя – такой же нищий и тянется к сокровищу, которое ему не принадлежит и которое он никогда не сможет получить. Та девушка так и застыла с рукой, протянутой к спрятанным за стеклом драгоценностям. Должно быть, специально явилась сюда в такую рань, чтобы никто не видел ее и не насмехался. И, надо полагать, ее несбыточная мечта была сладкой для монстра. Но… Что-то в этом деле было не так. Выбивалось из привычной логики действий этих тварей. Потому что… маловато мечты какой-то нищенки для гуингара. А это значит, будут еще жертвы, и не одна, к сожалению. Так Грэй и сказал своей команде, потребовав не терять бдительность и продолжать действовать по плану. На том и разошлись. Все, что они могли пока сделать, – попытаться предугадать новый шаг гуингара, чтобы предотвратить следующую трагедию.
Был и еще один вопрос, который беспокоил Грэя, но озвучивать его при своих подчиненных он не стал.
Однако теперь, когда остались только он и приунывший Циммер, настала пора поднять его.
– Почему ты не вмешался в историю с осветительными камнями? Почему позволил осудить невинного? Ты же маг-хранитель или как?
Циммер вздрогнул, словно внезапно проснулся:
– А… – он потер переносицу, – те камни… старик Лонгрен. Ты ведь в курсе, какая у него репутация в Каперне? И у его дочери?
– Какое это имеет отношение к делу? – хмыкнул Грэй, перекатывая в ладони деревянную фишку из тех, которыми обозначал на карте наблюдательные пункты. – Ясно же сразу, что осветительные камни невозможно продать.
– В том-то и дело, что возможно, – вздохнул Циммер и тут же добавил: – Ты же слышал о Теневом рынке?
– Том самом Теневом рынке? – уточнил Грэй.
Циммер кивнул.
Грэй оставил фишку и обхватил пальцами подбородок, задумавшись:
– А ведь в этом есть логика. Пьянчуга вполне мог связаться с контрабандистами, которые имеют доступ к Теневому рынку, где за осветительные камни можно выручить большие деньги.
– Верно! Именно так я и подумал, поэтому и поддержал старейшину, когда тот выписал ордер на арест Лонгрена.
– Все бы хорошо, – задумчиво произнес Грэй, – если бы не одно «но».
– Это какое же? – Лицо Циммера тронуло живое любопытство.
– Описание похитителя и обстоятельства, при которых произошло похищение, – сказал Грэй.
Циммер поднялся с кресла, стоявшего рядом с книжными стеллажами, и, заложив руки за спину, начал мерить шагами дорогой паркет своего кабинета. Потом остановился и озвучил мучавшие его сомнения:
– Он рассказывал о зеленой вспышке и человеке с белыми волосами, который замораживал все вокруг. Разве подобное может быть правдой? Куда больше похоже на бред пьяницы, донимаемого белой горячкой.
Грэй оттолкнулся от столешницы, о которую опирался до сих пор, и подошел к Циммеру, склонился над ним и прямо спросил:
