С мест выкрикнули сразу несколько учеников.
Оружие!
Закон!
Общественная сознательность?
Улыбка.
Вилли замер, ожидая очередной каверзы.
Да Мерлин, почему вы так решили?
Просто я люблю улыбаться.
Главное в вашем деле, уметь прятаться. Поэтому у нас сегодня прятки. Я даю вам десять минут и до окончания этого дня вы должны быть, не обнаружены на территории школы. Просьба учеников не кусать, драк не затевать. Монстры к вам относится. Брысь.
Мэрл первый сорвался с места, перепрыгивая, по несколько ступенек зараз, поднялся на поверхность школьного двора. В глаза ударило солнце, щурясь пробежал весь двор и с разбегу впрыгнул в открытое окно. Это была библиотека, целых два книжных шкафа, мальчик быстро залез наверх и притаился. В помещении было темно и тихо. Он бросил взгляд на пол, в пыли четко проглядывали следы его маленьких ступней.
"Мэрл ты придурок".
Согласившись с нелицеприятным суждением, сполз с книжной полки и выбрался из помещения. В коридоре было пока безлюдно, ученики занимались в аудиториях, слышались объяснения учителей. Где его точно не будут искать так, только в одном месте. Он осторожно приблизился к классу неисправимых вампиров и заглянул вовнутрь. Никого. День! Он хлопнул себя по лбу, они спят. Склеп был неподалеку, на первом этаже.
А они неплохо устроились.
Смекнул окинув взглядом довольно высокое помещение, со стоящими у стен гробами. Немного потрепанный кожаный диван посередине: каменная плоская плита, точно стол, несколько самодельных ламп, из черепов крыс. Потрогал наполовину сгоревшие фитили - еще теплые, значит спячка началась недавно. Содержимое гробов разочаровало, ни одного свободного! Каждый раз сдвигая крышку, он фыркал. Еще один жмурик, лежит глаза закатив.
Наконец судьба смиловалась, последнее печальное обиталище было свободно.
Мэрл уже приунывший, даже присвистнул от радости. Быстро подпрыгнув, вытянулся на жестком, набитом опилками ложе и накрылся крышкой.
Сон не шел, он смотрел в темноту, вспоминая события последних дней .
В предыдущую ночь его отвели на опыты. На этот раз пытка длилась недолго: прикованный цепью к полу так что не мог двинуть не одним членом, распластался на спине. Голова повернута в сторону. Вспышки света и тьмы, поначалу медленные, сменяя друг-друга завертелись набирающей скоростью каруселью. По стенам поплыли неясные образы, внезапно голову пронзила боль и отпустила так же резко, точно кто-то вынул её из мозгов. Свет – боль, тьма – расслабление, свет – адская боль, тьма - отдых. Затем все повторилось в обратно порядке. Мэрл уже не понимал, когда надо концентрироваться, он потерялся в вихре пульсирующих ощущений. Время раскололось и перестало существовать. Свет – предчувствие, тьма – наслаждение, свет – ожидание, тьма – радость. Боль становилась все более ожидаемой и желанной, расплавляясь от её сладости Мэрл уже желал только боли и словно понимая это, перерывы на отдых становились все короче. Кажется, он кричал или шептал, он падал, тонул, горел болью охватившей тело, он хотел её, хотел до безумия. Вскоре наступил предел. Чувствуя что вот-вот отключается, мальчик начал глубоко дышать, стремясь сохранить сознание. Вдох – боль – счастье, вдох – боль - удовлетворение, вдох – боль - нежность. Он уже любил, как можно было любить это рвущее чувство растворяющее его сознание. Вспышки света прекратилась резко, машина пыток остановилась. Еще ничего не понимая, попытался подняться. Цепи натянулись, укладывая его в первоначальное положение. Не отойдя от болевого безумия, он уставился на ботинки вошедшего.
Маг Челленджер несколько минут в упор разглядывал лежащего подростка. Ни одного движения в попытке спастись, в глазах нет ни паники, ни страха, ни мольбы. На волшебника смотрели пустые черные зрачки, как два бездонных омута, как черные дыры настроенные только на поглощение. Экспериментатор забрал со стола исписанные листки, вышел приказав гномам отвязать Мерлина.
Почти невменяемый, сделал еще одну попытку подняться. Ноги задрожали и разъехались, голова бессильно упала ниже плеч. Из носа текла кровь. Мальчик не стирая, только слизнул её несколько раз языком. Волосы спутались, упав густой сетью совершенно скрыли лицо. Казан осторожно привалил его к стене, дал выпить воды. Тот не мог даже пить, губы были сведены судорогой, гному пришлось пальцами разжимать плотно сведённые челюсти.
Ближе к рассвету, немного отдохнув, Мэрл выполз из опытной лаборатории. Голова гудела. В глазах стоял полный туман. Ощупав стену сделал несколько шагов прочь, как на пути возникли неясные тени. Бессильно жмурясь и пытаясь сообразить, насколько опасны для него встреченные существа, безуспешно попытался принять угрожающий вид и вдруг почувствовал пальцы с острыми когтями у себя на плечах.
После ночи опытов и голодного трехдневного поста мысли Мерлина были немного пессимистичны. В полном молчании он напрягал еще ноющие прошедшей болью мышцы, пока незнакомец не приказал ему угомонится. Мэрл узнал голос, это был Чу.
