Грейс знала, что поступила неправильно, когда решила взять с собой Джеймса. Возможно, эта выходка будет стоить ей должности сержанта или работы вообще, но она просто не могла этого не сделать.
Прикрыв глаза от бессилия и абсолютного разочарования в себе, навалившегося на неё сразу, как только Грейс вышла из палаты Слоун, она вздрогнула, чувствуя на языке вкус его пальцев. Рот наполнился слюной – её затошнило. Теперь Грейс казалось, что она чувствует языком вкус крови всех этих девочек, чьи жизни Калеб отнял. Грейс окутал сладковато-кислый запах разложения, словно его источала её кожа. Чтобы перебить его, Грейс открыла окно и закурила.
На приборной панели завибрировал телефон. Звонил Генри Уайтхолл.
– Да, я слушаю.
– Мне удалось выяснить кое-что о Мэдисон Саливан. Девочку удочерила семья из Портленда, штат Орегон, когда ей было пять. Мне пришлось повозиться, подёргать за ниточки, пообщаться с коллегами из Орегона. И… в общем, малышке сменили имя. До того, как она попала в приёмную семью, её звали Хизер Чапман.
– Спасибо, Генри. – Грейс выпустила в открытое окно густой сизый дым, моргнула, чувствуя, как по щекам скатываются слёзы.
Когда Грейс сбросила вызов, из подъезда вышел Джеймс. Он преодолел пространство до парковки в несколько широких шагов и сел в машину. Грейс понятия не имела, как сказать ему об этом.
– Не хочу выглядеть занудой, но разве нам не нужен ордер на арест? – Нейт просунул голову между водительским и пассажирским сиденьем.
– Мы просто поговорим. – Выезжая на дорогу, Грейс смотрела по сторонам.
Нейт не знал, что Слоун опознала Калеба, но Джеймс – да. И он хотел сделать это без ордера. Грейс пыталась убедить себя, что готова рискнуть карьерой ради его успокоения. Лейтенант Мак-Куин будет в бешенстве, если вскроются детали.
Дом Калеба не выглядел как логово монстра, вопреки ожиданиям. Он был просто ещё одним домом в Нортгейте: унылым, заурядным жилищем с латаной крышей и строительным мусором на крыльце. На подъездной дорожке стоял белый фургон «Форд».
Грейс припарковала машину на противоположной стороне улицы.
– Будь на связи, – сказала она Нейту, прежде чем вышла из машины вслед за Джеймсом.
«Боже, что я творю», – думала Грейс, ощущая себя идиоткой, до невозможности стыдясь того, с какой лёгкостью эмоции затмили ей разум уже во второй раз. Сначала, повинуясь сиюминутному желанию, она привела в дом Калеба, а теперь решила подставить себя под удар только для того, чтобы Джеймс нашёл успокоение.
Она всегда думала, что принадлежит к той породе женщин, которые не позволяют чувствам взять верх. Но всё изменилось после смерти Эвана. Она обещала себе, что не привяжется к Джеймсу, но привязалась и понятия не имела, как его отпустить. Грейс не узнавала себя – и что делать с собой новой, не знала. В такие моменты ей хотелось бежать. Для Джеймса с самого начала её нелепые попытки сбежать, закрыть дверь – и себя заодно – на все замки не были препятствием. Как и для неё самообман больше не был решением всех проблем.
«Что мне теперь со всем этим делать?» – думала она.
Все эти чувства были такими настоящими, Грейс казалось, что она вот-вот рухнет на колени и выблюет всё на асфальт. Она ждала, что расследование закончится несмелым радостным волнением, ждала, что в конце будет собой гордиться, но вместо этого испытывала отвращение к себе и зудящее желание отскоблить кожу до ран мочалкой.
Над крыльцом загорелась лампочка. Из дома не доносилось ни звука. Звонок не работал.
Грейс постучала в дверь. К её удивлению, Калеб открыл без промедлений.
– Грейс? – Он улыбнулся, вытирая руки вафельным полотенцем. – И Джеймс. Что-то произошло?
– Мы можем поговорить?
– Конечно, входите. – Он отступил на шаг и пропустил детективов внутрь.
Внутри его дом выглядел лучше, чем снаружи: немного безликой мебели, светлые стены, чистые полы из светлого дерева. Пахло едой и парфюмом. Калеб пах им в ту ночь: дым и хвоя.
Грейс прошла вглубь дома, слыша позади себя шаги Джеймса, и остановилась в гостиной, совмещённой с кухней. Грейс обратила внимание на небольшую дорожную сумку на барной стойке.
– Я звонила тебе несколько раз. Это… насчёт Мэдди.
– Прости, мой телефон в ремонте. Я уронил его в воду, когда принимал ванну. Что-то произошло?
– Мэдди пропала. – Грейс подошла к барной стойке, остановилась напротив него и облокотилась на столешницу. Перед тем как войти в дом, она предусмотрительно расстегнула кобуру. Джеймс остановился в дверном проёме, прислонился плечом к откосу и сложил руки на груди.
– Это правда? – Он изобразил искреннее удивление.
– Расскажи мне о том вечере. – В глубине души Грейс хотелось верить, что эмоции, которые он демонстрировал, не были фальшивыми, что Слоун ошиблась, что Калеб не причастен к убийствам.
На столешнице лежали нераспечатанные письма: корреспонденция и какой-то спам, где получателем значился Калеб Сент-Джозеф. Фамилия «Сент-Джозеф» на почтовых конвертах связала Калеба с монастырём Святого Иосифа в Вайоминге и уничтожила веру в его невиновность.
