– Давно не виделись, детектив Нортвуд. Как поживает малышка Мэдди?
Джеймс опустил взгляд в пол. Зейну всё же удалось его задеть. Грейс понятия не имела, кто такая Мэдди, но когда Джеймс ударил Зейна прикладом глока по лицу, она решила, что Мэдди многое для него значила.
После полуночи в отделе осталось совсем мало людей. Несколько дежурных офицеров сновали по коридору, ещё двое стояли возле двери в комнату для допросов, где за зеркалом Гезелла[6] Грейс отчётливо видела Зейна: он сидел за столом, сложив руки, закованные в наручники, перед собой.
Лейтенант Мак-Куин ходил по своему кабинету, прижав телефон к уху плечом, в руках он держал записную книжку, его крики были слышны сквозь закрытую дверь: Мак-Куин уже больше часа говорил то с бывшим начальником Джеймса, то с капитаном полиции, то с окружным прокурором, выступавшим обвинителем на суде и упрятавшим Зейна за решётку в первый раз.
Грейс сидела на краю стола одного из своих коллег и прижимала к скуле лёд, завернутый в полотенце.
– Всё гораздо лучше, чем кажется. – Грейс говорила с трудом, в голосе слышалась хрипотца.
Она смотрела на Джеймса снизу вверх. Левая половина её лица была чуть заплывшей, местами синяки уже окрасились в красно-лиловый цвет, разбитая нижняя губа распухла, на полотенце появилось несколько капель крови.
– Я тебя подвёл. – Джеймс перестал метаться и посмотрел ей в глаза.
– Это неправда, Джей. – Его имя Грейс произнесла мягче, чем рассчитывала, нежнее, чем должна была. – Я сама себя подвела. Моя самоуверенность… – Грейс поджала губы: «… стоила Эвану жизни», – подумала она, но вслух фразу так и не закончила, вместо этого Грейс покачала головой и сделала несколько глотков холодной воды, чтобы облегчить боль в горле.
– Мне стоило пойти с тобой.
– Если тебе интересно, то я очень благодарна тебе за то, что ты прислушался и позволил мне быть полицейским. – Грейс криво улыбнулась.
Джеймс только покачал головой.
– Кто такая Мэдди? – неожиданно для них обоих спросила Грейс.
Она не планировала лезть к нему в душу и в голову, не планировала сближаться с ним, потому что боялась привязаться, но вопрос вырвался против её воли.
Джеймс вздрогнул. Его взгляд заволокло стыдом и болью. Он выглядел таким подавленным, что Грейс вдруг захотелось забрать свои слова назад, притвориться, что ничего не было, но Джеймс заговорил:
– Мэдди…
Закончить он не успел. Дверь кабинета Мак-Куина распахнулась, жалюзи на ней взметнулись вверх и с громким шелестящим звуком столкнулись со стеклом.
– Вы собираетесь допрашивать подозреваемого или планируете мариновать его до утра? – Его высокий лоб был покрыт испариной, брови сдвинуты на переносице, а глаза воспалились и покраснели от недосыпа.
В комнате для допросов был неприятный холодный свет. Лейтенант Мак-Куин и Джеймс сидели за столом напротив Зейна. Грейс стояла у выхода: на ней всё ещё были бельевой топ и брюки. Пиджак, испачканный кровью, Грейс оставила в кабинете. Её слегка морозило после пережитого стресса, в допросной было прохладно: под тонкой тканью топа отчётливо проступали очертания сосков.
Зейн взглянул на неё и усмехнулся. Грейс инстинктивно сложила руки на груди, стараясь избегать его тяжёлого, маслянистого взгляда, ей не нравилось, когда на неё смотрели как на кусок мяса. Горло саднило, а ушибы на лице горели.
– Вы осознаёте, почему вы здесь? – поправив очки на переносице, спросил Мак-Куин. – Прежде всего, вас задержали за нападение на полицейского.
– Нападение? На эту куколку? Держать её здесь – преступление. Она бы замечательно смотрелась на моих коленях. Без трусиков.
– Оскорбляя детектива Келлер, вы лишь усугубляете своё положение. – Голос Мак-Куина оставался спокойным и жёстким. Таким полагалось быть настоящему лейтенанту: беспристрастным, уверенным и уравновешенным.
Грейс поняла, что она совсем не соответствует этим характеристикам. Она всегда была чересчур эмоциональной и вспыльчивой. Чувствуя, что злость превратила её внутренности в огонь и раскалённое железо, Грейс едва удержалась на месте. Хотелось броситься на Зейна, её даже дёрнуло в его сторону.
Когда Джеймс подался вперед, схватил Зейна за ворот футболки и приложил лицом о стол, Грейс решила, что они похожи больше, чем ей бы хотелось.
– Кэтрин Донован, девушку, которая работала на вас, нашли мёртвой, – продолжил Мак-Куин. Он прокашлялся и стёр полоску пота над губой бумажной салфеткой. – И это ещё одна причина, почему вы находитесь здесь.
– Мы хотим знать, что ты делал в ночь с пятницы на субботу после закрытия бара. И, прежде чем ты начнёшь говорить, помни, что нам нужна правда. Мы знаем, что произошло. Нам нужно знать, почему это случилось. – Джеймс говорил холодно и безэмоционально. Он взял себя в руки после того, как выпустил пар.
– Я тут пытаюсь понять, в чём вы меня обвиняете. – От самоуверенности Зейна ничего не осталось: он держался настороженно и заметно нервничал.
