Ей нравился рот, вжимающийся в тень над ключицей, и горячее, пьяное дыхание на коже, и собственные стоны. Она выгибалась плавной литой дугой, ощущая всем телом нарастающую дрожь. Целовала чужие губы, которые едва заметно дёргало от каждого её движения. Под закрытыми веками что-то вспыхивало и гасло, ослепляя, наполняя голову размеренным, отупляющим гулом.
Грейс улыбалась, когда после Калеб прикасался распухшими, потерявшими чувствительность от поцелуев губами её мокрых волос за ухом и дышал запахом чистого тела. Когда шептал ей что-то. Прижимал теснее, крепко держа рукой под челюстью. Брал всё, что предлагали, безропотно и жадно, как сумасшедший. Не думая: а что потом?.. Словно этого «потом» вовсе не существовало.
Но «потом» всё же случилось. Когда черноту неба тронуло серым, у Грейс зазвонил телефон. Она осторожно выбралась из объятий Калеба и достала телефон из кармана джинсов, оставленных возле входа в ванную.
– Келлер? – Голос лейтенанта Мак-Куина был хриплым ото сна. Наверняка он сам проснулся за пару минут до того, как её разбудил.
– Да, сэр. – Она прижала телефон к уху плечом, зажмурилась и зажала пальцами переносицу.
– У нас ещё одна пропавшая девушка. Офицеры развернули опорный пункт на территории старшей школы Маунтин Си. Звони Нортвуду, и поезжайте туда. Прямо сейчас.
Жизнь после возвращения в приют стала невыносимой.
Несколько недель подряд он прожил словно в оцепенении: мог думать только о сестре. Забота о ней стала самой важной частью его жизни. Где она сейчас? Как с ней обращаются? Какое имя дали ей новые родители? Смогут ли они сделать её счастливой? Как она справляется с разлукой? Как сильно ей сейчас больно? Так же, как и ему?
Вопросы беспрерывно звучали в голове. Он старался ответить на них сам себе, раз никто из взрослых не мог этого сделать. Убеждал себя, что так будет лучше, что приёмные родители не причинят ей боли, что их тщательно проверяют, прежде чем им будет позволено взять ребёнка. Что малышку ни за что на свете не отдали бы такой женщине, как их мать. Что там не будет Чеда и множества других мужчин, которые могут навредить ей. В семье ей будет лучше, чем в приюте. Он не мог перестать думать о том, что если бы Йоргенсоны не забрали его, то он никогда бы не позволил этому случиться.
Затем оцепенение сменилось яростью. Он кидался на воспитателей и на остальных детей, даже на парней значительно старше и сильнее его. Истерил без веской на то причины. Его выводило из себя абсолютно всё: сосед по комнате, который метался во сне, раскачивая из стороны в сторону их двухъярусную кровать; мальчишка-аутист, кравший его вещи из тумбочки; ранние подъёмы, когда хотелось весь день проваляться в кровати.
Он вспоминал счастливые дни на ферме. Старик Мак-Кидд учил его чинить технику, машины, даже после того как понял, что ему интереснее помогать миссис Мак-Кидд по дому. Дороти была немного грубой, но сердобольной женщиной, у неё всегда находилось немного ласки для него. Дот позволяла ему сидеть, прижавшись к её боку, пока она смотрела телевизор или читала. Иногда мальчику казалось, что он всё это выдумал. Ферму, Мак-Киддов и Фрэнки в её коротких платьицах. Соткал из разрозненных отрывков образец того, какими должны быть родители, и с большим удовольствием, как дурак, поверил в это, повёлся на собственную ложь.
Как-то во время посещения местного зоопарка, организованного одним из попечителей приюта, он заметил на запястье Айзека, мальчишки с аутизмом, резинку для волос, которую стащил у миссис Йоргенсон, чтобы подарить сестре. Айзек стоял у клетки с Тасманским дьяволом, опустив руки на ограждение. Его пухлое запястье перетягивала резинка миссис Йоргенссон: бант из зелёного бархата, украшенный сияющими камнями, словно бриллиантовой россыпью.
Вспышка гнева заставила его накинуться на Айзека с кулаками. Он очнулся и почувствовал себя, своё тело, только когда услышал, как визжала мисс Фелтон, когда мистер Харрис обхватил его рукой поперёк груди и оттащил в сторону. Он улыбался и победно сжимал в руке резинку с тёмно-зелёным бантом.
На следующий день руководство пригласило Сару Говард, чтобы она поговорила с ним. Мальчишка сидел в столовой, подперев щёку рукой, и ковырял в тарелке картофельные оладьи. Рядом с ним никого не было, его и раньше старались обходить стороной, а после того, что случилось вчера, никто не захотел садиться с ним за один стол. Они украдкой поглядывали на него и с упоением делились друг с другом подробностями драки, приукрашивая всё так сильно, что мальчишки, пропустившие поход в зоопарк из-за простуды или плохой успеваемости, сокрушались, страдальчески вздыхая и шлёпая себя по лбу. Злая усмешка не сходила с его лица.
Сара Говард вошла в столовую, натянуто улыбнулась и села напротив него, положив руки перед собой.
– Привет.
– Зачем вы здесь? Вы знаете, куда её забрали?
– Разумеется, но я не могу тебе сказать. – Она виновато потупила взгляд. – Просто знай, что это замечательная семья. Ей там будет хорошо.
– Ей было хорошо рядом со мной.
