– Да, но… Я пришла поговорить не о твоей сестре, а о том, что случилось вчера.
– Я взял своё.
– Неужели? Как и то лоскутное одеяло, которое ты пытался стащить?
– Откуда вы… – Мальчишка нахмурился и подался вперёд.
– Я знаю. Я знаю обо всём. – Сара подчеркнула интонацией последнее слово.
– Это вы всё подстроили? – Он повысил голос и отодвинулся от стола со скрипом. – Заставили Йоргенсонов взять меня на передержку, чтобы я не мешал этим людям удочерить её. Я знаю, что они с самого начала собирались вернуть меня! – Он был уверен в себе, говорил нагло и видел, как сильно это раздражало Сару.
– Чёрт возьми, тебя вернули только потому, что ты убил их грёбаную собаку! – Она вышла из себя и сорвалась на крик. – Господи… – Сара закрыла рот руками и покачала головой.
Но было уже поздно. Дети замерли словно по команде. Столовая на какое-то мгновение погрузилась в абсолютную вакуумную тишину, словно никаких звуков вовсе не существовало, а затем превратилась в жужжащий улей.
Через пару дней, когда он сидел в одиночестве в общей комнате после ужина и дочитывал «Убить пересмешника», к нему подошла Дейзи Барретт. Пятнадцатилетняя Дейзи была красивой и никогда не говорила с ним прежде.
– Чего тебе? – подняв взгляд от книги, раздражённо спросил он.
– Мистер Харрис попросил передать, что он ждёт тебя в амбаре.
– С чего бы ему меня там ждать?
– Откуда мне знать, придурок? У Мэри завтра день рождения. Наверное, они там декорации развешивают.
Дейзи не лгала. Он знал, что у Мэри действительно завтра день рождения. Мэри исполнялось восемнадцать, это был её последний день рождения в стенах приюта.
Мэри попала в приют, когда ей было восемь. Она жила в нескольких патронатных семьях, но её всегда возвращали. Она была «трудным ребёнком».
«Интересно, – думал он, пока шёл к амбару, дрожа от холода. – Каково было Мэри, когда её возвращали обратно раз за разом?»
Пыталась ли она понравиться потенциальным родителям или ей было плевать? Когда она потеряла надежду выбраться отсюда? Когда он её потеряет?
Вопросов в голове было всё больше. И всё меньше ответов. После визита Сары Говард стало совсем плохо. Он постоянно слышал перешёптывания за своей спиной, чувствовал на себе их взгляды и терпел бесконечные тычки и насмешки. Находиться в приюте стало невыносимо, он даже подумывал о побеге. Но перед этим он должен был проникнуть в кабинет директора и выкрасть документы об удочерении сестры, чтобы знать, где её искать.
– Мистер Харрис? – Он толкнул тяжёлую дверь и включил свет.
Мистера Харриса в амбаре не было. Но внутри собрались мальчики и девочки-подростки. Мэри тоже была здесь, она сидела на столе со столярными инструментами, закинув ногу на ногу, и курила.
Он быстро сообразил, на что это похоже, и уже собирался удрать, как перед его носом захлопнулась дверь.
– Ты никуда не пойдёшь, живодёр, – серьёзно сказал Адам и ударил его по лицу так сильно, что мир перед его глазами качнулся.
Он упал на колени, успел сделать судорожный вдох перед очередным ударом по голове и отключился.
Он пришёл в себя уже в больнице. Пахло хлоркой, антисептиком и чистым постельным бельём. За дверью палаты, где он лежал совершенно один, всеми покинутый, тихо переговаривались мистер Харрис и Сара Говард. Он едва мог разобрать, о чём они говорили, но сразу узнал их голоса. Справа от него размеренно пищал монитор.
Он открыл глаза и осмотрелся. По коридору сновали медсёстры, медленно прохаживались полицейские в форме – они здесь из-за него? Внутри одноместной палаты было очень светло, кто-то положил на столик фрукты, сладости и цветы, ожидая, что он скоро придёт в себя.
Голова всё ещё болела, тело покрывали синяки. Он чувствовал дискомфорт в области паха из-за мочевого катетера, чувствовал, как корсет держит в правильном положении его сломанные рёбра, испытывал голод.
Когда он зашевелился, то почувствовал боль в руке, его пульс участился, что сразу отобразилось на мониторе. Сара Говард и мистер Харрис, как по команде, посмотрели на него сквозь стекло.
В палату к нему вошёл только воспитатель. Возможно, Сара Говард признавала вину за то, что с ним случилось.
«Хорошо бы», – решил он и смерил её злым взглядом, отчего она вздрогнула и отвернулась.
– Хорошо, что ты очнулся. – Мистер Харрис сдержанно улыбнулся и сел в кресло для посетителей.
Эйден Харрис всегда относился к нему с теплом. Даже после того, что он сделал. Эйден был молод, статен, он хорошо разбирался во многих вещах, никогда не грубил и не отмахивался. Эйден – ещё один пример идеального отца, которого у него никогда не будет.
Внезапно он вспомнил парня, угостившего его «Хэппи Милом», и пожалел, что тот бросил их мать. Всё могло быть иначе, если бы она никогда не сошлась с Чедом.
