Я перенимал вредные привычки Габриэль – назавтра взял на работе отгул. Был один из тех дней, когда меня ожидали увидеть в офисе, но я пообещал сделать всю работу, какую смогу, дома. Пока босс на экране разглядывала меня, я старался выглядеть поникшим и осунувшимся соответственно моменту. Сильно напрягаться мне не пришлось.
Меня радовали поиски. На самом деле они казались скорее оправданием, нежели чем-то еще. Работа была такой утомительной, такой однообразной, отупляющей, бессмысленной механической рутиной. Муравьиным копошением. Только вместо яиц с места на место таскали информацию. С тем же успехом я мог бы быть роботом. Или зомби. Спаси меня снова, Габриэль, своей белой кожей и запахом свечей, своей эксцентричностью и необузданным нравом, своим безразличием к работе и любовью ко всему неважному! В масштабах космоса любая работа казалась такой бессмысленной, на самом деле муравьиной, так почему бы открыто не принять эту бессмысленность, эту анархию, как сделала Габи?
Подземкой я добрался из своего района прямо до уровня «Б», избежав карнавальных толп и красочных опасностей верхней улицы Морфа. Нижний уровень оказался более спокойным. Относительно. Когда мы подъезжали к нужной станции, я прижался лбом к стеклу, поглядел наружу. Не был в этом районе десять лет… ни в одном из подземных районов не был уже год или даже больше, если не считать, конечно, станций метро и прилегающих к ним сувенирных магазинов /закусочных /зон ожидания.
Высоко над нами твердыми небесами тянулся потолок – с трубами и кабелями, коммуникациями и водопроводом, громоздкими сложными механизмами вместо облаков. Вместо солнца Оазиса рассеянный свет отбрасывали лампы. Старая маневровая линия тянулась по подвешенному к потолку кабелю. От проходящего маленького поезда вниз хлынул сверкающий дождь из искр, но большая их часть погасла, прежде чем коснулась улицы, или, не причиняя вреда, отскочила от плоских крыш небольших многоквартирных домов, которые прижимались друг к другу по обеим сторонам. Потолок пересекали балки, а через равные промежутки своды поддерживали каркасные металлические колонны, похожие на окаменелые деревья. По ночам верхний свет тускнел, но и сейчас горел не особенно убедительно. Зато здесь хотя бы не было дождя, если не считать протечек, которые капали то тут, то там.
Я сошел с поезда и побрел от маленькой крыши платформы под эту общую крышу, заново знакомясь с положением вещей. Панктаун постоянно менялся, постоянно рос, но в конце концов я узнал видеомагазин, в который ходил, когда переживал фазу увлечения японскими фильмами, пока мизогиния в них окончательно не перевесила для меня заряд эротизма (аниме и живые фильмы с бесконечными изнасилованиями и пугающе реальными зверствами, с названиями вроде «Девушка в белых чулках-2: Умрите, розовые трусики в цветочек, умрите!»).
14-Б… Мне нужен 14-Б…
Я нашел его, побродив всего несколько минут и даже не переходя улицу. Это было бледно-фиолетовое кирпичное здание, верх которого сужался непривычной изломанной линией, едва не протыкая бетонное «небо». Сначала я не мог зайти, поскольку не допил дрянной кофе, купленный у робота-продавца. Тот, вероятно, лучше проявил бы себя на моей работе (а для меня продажа здесь кофе могла бы стать приятной переменой в жизни). Однако я не привык выбрасывать напиток, каким бы отвратительным тот ни был, поэтому прогуливался по тротуару и допивал, прежде чем проскользнуть между молодыми проститутками чум, которые топтались у входа в фиолетовое здание. Я старался не смотреть на них, особенно на полностью обнаженную, если не считать нескольких черных татуировок – колючая проволока, точно нездоровый плющ или больные вены, обвивала ее плоть, белую, как у пещерной ящерицы. Среди всех гуманоидных рас – коренных жителей Оазиса – чум, безусловно, одна из самых человекоподобных, этих проституток было бы не отличить от колонистов-землян, если бы не разделявшие головы от уха до уха широкие рты и челюсти с рядами крепких зубов для пережевывания жестких местных кореньев, которые они по-прежнему предпочитали. Внушительные рты были накрашены яркими цветами – верхняя губа красным, нижняя – синим (что, я полагаю, означало, какому сутенеру они принадлежали).
– Эй, красавчик, куда идешь? – тронув меня за локоть, спросила миниатюрная девушка. Не та, что была голой, другая. – Думаешь, старые книжки интереснее меня?
Это был хороший вопрос. И мне польстило обращение «красавчик» даже от проститутки – я почувствовал, что краснею, и только улыбнулся ей в ответ, а затем нырнул в магазин под вывеской «Голубиные книги».
Внутри было тихо и сумрачно, будто снаружи светильники уже приглушили на ночь, в воздухе стоял приятный запах старых книг.
А прямо напротив двери, за прилавком, стоял мистер Голуб в сером полупрозрачном костюме. Он опустил потрепанную книжку, которую читал, и я разглядел название: «Карманный справочник эксцентричных и бесславных болезней Тэкери Т. Лэмбсхеда» [2]. Возможно, мистер Голуб пытался поставить себе диагноз.
