«Ясно, – подумал я, – он не только продает это дерьмо, но и сам на него покупается».
– Этот бог – предшественник других богов, – продолжал мистер Голуб. – Те…
– Значит, это целая компания, вроде греческих богов?
– Ну… в некотором смысле. Это политеистическая система. Их называют Древними… или Пришлыми, мистер Руби, потому что Старшие Боги изгнали их в наше измерение в процессе борьбы за власть, которая происходила задолго до рождения любой из ныне живущих разумных рас.
– А эти Старшие, которые победили Древних Богов, – считается, что они все еще тут?
–
– И есть какие-то исторические доказательства их существования? Может, этими так называемыми богами были реальные инопланетные расы, которых просто обожествляли первобытные люди?
– Полагаю, их можно было бы истолковать и подобным образом. Как инопланетян. Как существ. Но для нас, если сравнивать, они – боги, которые затмевают концепцию любых воображаемых божеств, вроде греческих, которых вы упоминали.
– Разве не все боги воображаемые?
– Какой вы атеист, мистер Руби! – дразняще упрекнул Голуб. – Древние люди поклонялись солнцу. Возможно, они неправильно его истолковали, но точно не придумывали.
– Ну, а «Вены Древних Богов»… То есть «Вены Древних»…
– Скретуу развил теории Вадура еще дальше. Вадур использовал формулы геометрии, чтобы открывать окна в другие миры. Углы и изгибы определенных узоров могут искривлять пространство и время, искажать их течение, ими можно манипулировать, чтобы пробить брешь в ткани Вселенной. – После паузы он добавил: – Так говорит нам Вадур. В любом случае, Скретуу опирался на его идею о картировании этих паттернов, которые невидимо существуют повсюду вокруг нас и ждут, когда их начертят. Ждут, когда их трансформируют в соответствии с нашими желаниями. Его попытка наметить эти невидимые узоры и является темой книги «Вены Древних». Он сравнивал свои исследования с анатомическим препарированием.
– Хм, – произнес я, кивая, как вдумчивый профессор, который обсуждает что-то с коллегой. – Хм, итак, эти две книги сравнительно новые, не такие редкие… раз они продолжали исследования «Некрономикона», то, очевидно, относятся к постколониальному периоду…
– О, это не так. Они обе были написаны до того, как Земля колонизировала Оазис. Тиккихотто уже пришли сюда, именно так Скретуу столкнулся с книгой Вадура, написанной за сто лет до того, но…
– Но вы сказали, что они читали «Некрономикон»…
– Нет, – поправил мистер Голуб. – Я сказал, что они развили некоторые из концепций Аль-Азифа. Но оба пришли к ним независимо. Некоторые концепции, мистер Руби, универсальны для всех живых существ.
– Ну, да. Как вы говорили о солнце. Первобытные люди пытаются справиться со своим страхом перед неизвестным, объясняя его суевериями…
– Мистер Руби… это не всегда так. Некоторые из книг, которые вы просматривали, содержат чистую науку высочайшего порядка! Могу я спросить вас… вы так скептично настроены… что заставило вас прийти в мой магазин?
– Моя девушка увлекается оккультизмом. – По какой-то причине я подумывал солгать – сказать, что хожу по магазинам за подарком для нее. Но вместо этого произнес: – Я просто хочу получить представление о том, чем она так увлечена.
– Она сама вам не покажет?
– Нет.
– И какими материалами она уже располагает?
– У нее есть «Некрономикон». По крайней мере, на диске. Она…
– У вашей девушки есть экземпляр Аль-Азифа? Полный?
– Ну, я не знаю точно…
– И где она его взяла?
– У своей подруги. Марии как-то-там. Ту убили. Видимо, из-за чего-то связанного с наркотиками, и моя девушка забрала из ее квартиры несколько дисков. На одном был «Некрономикон».
– Где же эта Мария его взяла, для начала? – Голос Голуба внезапно стал не таким сухим и куда менее похожим на голос дворецкого. В его тоне слышался голод коллекционера.
– Понятия не имею.
– А как ее убили? Преступника поймали?
– Видимо, нет. Девушке отрезали голову. Думаю, ее так и не нашли.
Голуб фыркнул. Это прозвучало цинично.
– Любопытно.
– Что?
– Просто звучит как фирменное убийство Гончей.
– Это что еще такое? – спросил я.
– Вероятная внепространственная сущность. Которую можно вызвать, рисуя различные узоры в углу комнаты.
– Демон? Моя девушка говорила, будто Мария утверждала, что ей удалось вызвать демона с помощью этого дерьма… Я имею в виду то, что пыталась сотворить моя девушка.
– Демон – это интерпретация. Как и Гончая. Некоторые буквалисты пытаются представить себе этих существ похожими на собак, в то время как прозвище на самом деле скорее символично. – Голуб внезапно выпрямился, став выше, напряженнее. – Вы только что сказали, что ваша девушка тоже пыталась вызвать этих существ?
– Да. Скорее в качестве шутки, чем всерьез. Сама не смогла, поэтому включила запись того, как Мария произносит слова. Но не рисовала никаких узоров на стене… просто произнесла несколько заклинаний. Да, и зажгла восемь свечей в моей спальне. Там восемь углов.
Голуб кивнул. Очень-очень медленно.
