Соко рассеянно провел рукой по затылку, ощутив жесткую щетину своей блестящей черной стрижки ежиком. От кофе поднимался ароматный пар, который контрастировал с прохладой за окнами кафетерия. Небо было голубым и настолько ярким, что резало глаза, оно казалось искусственным. Территория за пределами тюрьмы сверкала лоскутками отражавшего свет снега. Тот снег, что не растаял после бури на прошлой неделе, теперь, когда действительно наступила зима, настолько замерз, что казалось, никогда не оттает. Соко видел весь угол крыла «Б», грозно выступавший вперед, словно торец огромного замка, безликая белая стена добавляла мрачности окружающему пейзажу, хотя большая ее часть находилась в синеве тени. На каждом из углов тюрьмы возвышалась гигантская абстрактная сосновая шишка – массивное украшение, возможно, предназначенное для того, чтобы сделать присутствие тюрьмы менее угрожающим, менее воинственным для жителей Панктауна. Однако Соко считал, что это плохой компромисс по сравнению с хвойноподобным лесом, который граничил с окраинами города чум до колонизации его Землей. Из огромного вентиляционного отверстия за окном рваными облаками поднимался пар, он становился золотистым, когда взлетал над высокой стеной и его заливал резкий солнечный свет.
– Знаете, в этом совсем не было необходимости, – произнес Фриснер, намазывая маргарином кончик круассана. – В пистолете.
Соко отхлебнул кофе.
– Вы знаете, как л’левед убил тех женщин?
– Да, знаю. Я просмотрел его досье. Но он был очень сговорчив и…
– Он отправится домой, что бы ни натворил. Он здесь лишь для того, чтобы мы присматривали за ним до возвращения и устраивали представление для публики, но он отправится домой, даже если появится четвертая жертва. Даже если жертвой станет его духовный проводник. Он может и не дождаться, чтобы убедиться, что это… жертвоприношение действительно состоится.
– Пожалуйста, не думайте, – мрачно сказал Фриснер, подняв на Соко многозначительный взгляд, – что я одобряю эту просьбу. Но л’левед не лжет… таковы религиозные обряды его вида. А поэтому наша обязанность – уважать их и дать ему возможность исповедовать свою религию. У него есть на это право.
Соко опустил взгляд в кофейную чашку.
– Существа, которых его сородичи приносят в жертву в своем мире. Вы видели их фотографии?
– Да, – ответил Фриснер, возвращаясь к намазыванию маргарина.
– И? Они люди?
– Эти существа выглядят… довольно гуманоидными. Несколько более… обезьяноподобными. Но безволосыми. У них нет ни цивилизации, ни культуры, они пользуются лишь несколькими примитивными орудиями труда. Л’леведы впервые столкнулись с ними в соседней планетарной системе почти столетие назад. Забрали их домой, в свой мир, и, как вы знаете, разводят их ради жертвоприношений.
– Миляги просто, – пробормотал Соко.
– Мистер Соко, все культуры кажутся друг другу странными. Вы должны радоваться этому разнообразию. У вас явно японские корни. Неужели в вашем доме нет вещей, которые могли бы озадачить л‘леведа, чум, тиккихотто? Может, настенная маска кабуки? Расписанная ширма беобу? Катана и вакидзаси на стойке для мечей?
– У меня нет ничего подобного, – пробормотал Соко, снова поднимая чашку.
– А следовало бы иметь. У вашего народа замечательная древняя культура. Очень странная. Восхитительно странная.
– Я польщен, что вы так считаете. И понимаю, что вам может показаться странным, восхитительным или чудесным то, что человек вонзал кинжал в собственные кишки… но этот л‘левед убил трех женщин. Каким бы религиозным обычаям ни следовали эти женщины, они больше не будут им следовать, поскольку другое существо влило себя им в горла и задушило насмерть.
– Мистер Соко, я знаю… Знаю.
– …и находило удовольствие в их конвульсиях, в их предсмертных судорогах, потому что это называется «вибрациями», когда жертва передает свою жизненную силу л‘леведу, который возрождается из… нижней части тела жертвы. Как вы и сказали… восхитительно странно.
– Послушайте, мы все знаем, что это было неправильно. Да, это было преступлением. Ужасным событием. Те женщины были не животными, выведенными для жертвоприношения, а высокоразвитыми существами, которые вынужденно попали в эту ситуацию. Я согласен. Вот почему мистер Рхх находится под стражей, вот почему его экстрадируют.
– Дома с ним ничего не сделают.
– Мы этого не знаем.
– Дома с ним ничего не сделают. А ему на смену пришлют другого.
– Я слышал, что следующий посол привезет с собой большее количество жертвенных животных. На самом деле, поскольку отношения между л’леведами и землянами складываются настолько удачно, их животных собираются разводить в некоторых наших колониях, лишь бы гарантировать, что те всегда будут под рукой.
– Надо же! Думаю, Рхх просто неправильно рассчитал свои потребности.
– Он был вынужден пробыть здесь дольше, чем предполагал. Вы должны понять… если они слишком долго обходятся без жертвоприношений, если переходят определенную черту, то считают себя нечистыми. Лишенными надежды на всю оставшуюся жизнь.
