– После того как ты раскритиковала мою, лучше бы твоей быть милой.
– Ну, она скромная. Но мне нравится. Я бы не смогла себе ее позволить, если бы не Зокса. – Зокса, ее соседка-калианка, работает администратором в калианском ресторане. – Сможешь с ней познакомиться. Мы с ней приготовим тебе ужин.
– Ух ты… замечательно.
Итак, план составлен. Все прошло хорошо – настороженность Салит довольно быстро исчезла. Я рад, что попытался. Прокручиваю наш разговор и останавливаю на том изображении Салит, которое мне нравится, а затем устанавливаю его на рабочем столе компьютера. Широкая улыбка белеет на темно-серых губах, глаза с теплотой прищурены. Подумать только, раньше меня пугали черные глаза ее народа!
Я вижу фигуры, застывшие среди суеты на заднем фоне. Офицер-чум в штатском с закатанными белыми рукавами идет через офис. Офицер-человек в форме сидит в другой кабинке; к серым перегородкам прикреплены фотографии и памятки, которые напоминают мне собственные пчелиные соты былых времен. Погодите. Я касаюсь клавиш, увеличиваю снимок, приближаю фотографии, прикрепленные в той кабинке. Да, так и думал. Фото с места преступления из дела Елены Дарлум… те же, что я видел в сети прошлой ночью. Экран моего компьютера заполняет изображение ее отрубленной головы, будто это ревнивая любовница, которая хочет занять место Салит.
Снова открываю на экране «Атлас Хаоса» Вадура, просматриваю еще несколько формул. Я планирую встать на единственный стул и нарисовать большой защитный символ на потолке. Мне нужно похоронить эту комнату в зарослях формул, чтобы ничто не могло в нее проникнуть или даже найти ее, чтобы она существовала за пределами города, тяжело наседающего за каждой стеной. Но в итоге я пролистываю книгу, читаю более длинные отрывки и нахожу это:
«Одной ночью, когда полные дождей ветра хлестали в мои окна, а за задернутыми занавесками мерцали змеиные языки света, я обнаружил, что вижу глубже, чем когда-либо прежде. Вижу катакомбы, прорытые в окружающем нас эфире и соединяющие это царство с теми, которых слишком много, чтобы их можно было постичь, и эта невероятная ясность, казалось, перекликалась с силой шторма, будто сама молния освещала эти туннели. Пока я сидел, вглядываясь в сложную формулу, начертанную мелом на грифельной доске, что лежала передо мной, мое сознание текло то по одному, то по другому коридору, по узким проходам, которые, казалось, были прорезаны в стенах, созданных из сплошного света, и от этих проходов ответвлялись залы. Некоторые из светящихся белых залов наполнял густой клубящийся туман, и ничего не представлялось моему мысленному взору, но в одном из них я обнаружил в дальней стене маленькое окно, или некий проем. Из этого окна, когда я подошел к нему, открывался вид на обычную комнату, в которой за письменным столом спал мужчина, опустив голову и подперев подбородок рукой, но я мог видеть его достаточно ясно, чтобы отметить необычную малость рта. Я понял, сам того не сознавая, что должен разбудить этого мужчину, который не был чум, предупредить об огромной темной силе, которая, как я отчетливо ощущал, сгущалась вокруг него, что я должен поделиться с ним защитными формулами, которые постиг, но когда мужчина поднял голову, чтобы прислушаться к моим словам, было видно, что он напуган и ничего не понимает. А потом между нами поднялся туман, и мужчина, да и само окно исчезли».
Прочитав это, я долго сижу перед компьютером в оцепенении. Хотя меня слегка трясет.
Квартира у Салит милая, как и ее соседка Зокса. Она из саркинианцев, калианского племени, которое в основном живет на большом острове под названием Сарик Дуул и придерживается куда более умеренных взглядов, чем народ, к которому относится Салит. Зокса немного рассказывает мне о своем племени. Саркинианцы носят не синие, а красные тюрбаны, и теперь я вспоминаю, что действительно видел раньше калианцев в красных тюрбанах. Зокса говорит, как Салит признавалась, что однажды выйдет замуж за саркинианца, поскольку тот примет ее с большей готовностью.
– Но теперь я от нее слышу только о тебе. – Зокса улыбается, и Салит бросает на нее предупреждающий взгляд. Мне нравится соседка, к тому же она очень симпатичная, но нет никого прекраснее Салит.
Их квартира находится в более приятной части субтауна, чем моя – на окраине калианского района, – но она не намного больше моей, однако здесь есть две отдельные спальни и все гораздо чище. Стены не выложены плиткой, как у меня, а выкрашены в приятный терракотовый цвет, под потолком по трафарету нанесен узор из золотой фольги (гордая работа Зоксы). Здесь не только гобелены, картины, статуэтки, отражающие калианскую культуру, но и причудливое смешение забавных пластиковых игрушек, модных журналов и постеров в рамах. В воздухе витает аромат благовоний, я прихлебываю чай, такой же, какой мне предлагали в калианском читальном зале, а из отгороженной от гостиной кухни доносятся дразнящие ароматы.
