(вперемешку, вперебивку, заглушая друг друга и перелетая друг через друга, восходя друг над другом, взмывая голос свой вверх, к небесам обращенный: нет, здесь! нет, здесь! нет, здесь! нет здесь! нет, здесь! нет, здесь!)
(нет, здесь! нет, здесь! нет, здесь!)
(нет, здесь! нет, здесь! нет, здесь!)
(О-о-о-о! – кричу я, перегибаясь, переламываясь, схватываясь за раны открывшиеся, кровью сочащиеся, гноем вскипающие – О-о-о-о! – кричу, боль на себя их принимая – О-о-о-о! сгибаюсь, словно свинцом переполненный – О-о-о-о! – держусь и выдерживаю содрогаясь, на колени медленно опускаясь, как столб могучий, взрывом приподнятый, по вертикали обратной медленно опускающийся, тяжесть и мощь, мощь свою удерживающий – О-о-о-о!! – сжимаюсь, сжимаюсь – А-а-а-аоэоейя! – в струну натянутую серебряную и взываю к ним: Идите! Идите! Туда! в зал! вон, зал ждет вас! идите! в народ! Там, там веселие ваше всеобщее! там яснее, в народе, и чище! Оставьте меня! спасайтесь сами! оставьте меня! Идите!! Я беру вашу боль на себя! – и они идут, медленно приходя в себя; во сне сначала как бы, но потом все увереннее, лица их к небу поднимаются, они запевают молодыми и помолодевшими голосами)
(О, Господи – рыдаю я – вот, вот я взял их боль на себя! и боль Сухотина гималайскую, и боль Овчинникова западную!)
(и боль Чуйкова недолжную, вон, вон, он улыбается! улыбайтесь, дорогие – Сухотин, давай: ха-ха-ха! смейся! Кабаков, хи-хи-хи, веселей! веселее! вон, Орлов улыбается! Алексеев улыбается! О-о-о-о! – опять взрыдываю я, за раны обнаженные хватаясь, все, все, все, весь зал смеется, веселится, пляшет!)
(– вот, вот я гибну ради них, да они это и понимают, понимают, вон, мне улыбаются приветливо, руки вверх вздымают, поют: Мир! Мир! Мир!)
(Господи, вот я гибну ради них, и детей их, и счастья их, и родных их, и жизни их, и песни их, и вестей радостных их, и Отчизны их! и врагов их! и друзей их! и будущего их! и прошлого их! и нынешнего их! и здешнего их! и тамошнего их! и вечного, вечного, вечного их!)
(невинных их, и невинных их, завинных их, предвинных их, и надвинных их, и наднадвинных их, и наднадпредвинных их, ждджи предпреднаднадпреднадвинных их, наднаднадпредпредпреднадпредпреднаднадпреднадвинных их, предпредпредпреднаднаднаднадпреднаднаднаднаднаднаднаднади-и-и-и-иииииииииииииииии)
(и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и)
(и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и)
(и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и)
(и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и)
(и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и)
(и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и)
(и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и)
Весь мир полон мгновенных и постоянно-мигающих превращений на всех уровнях, так что, собственно, задачей было не поиски, а ограничение.
Я, вполне понятно, остановился на феноменах подобного рода среди достаточно крупных агрегатных образований, таких как человек, животный мир, природа – пейзаж, которые, в отличие от микро– и макромира, в какой-то степени совпадают по скорости процессов с процессом их обнаружения, осмысления и описания.
