Вместо того, чтобы уйти и сдержать свое обещание, он медленно окинул взглядом ее туалетный столик, пытаясь найти повод остаться. Заприметил необычный пузырек.
Подойдя поближе, принц взял его в руки, пока Рэйна отвернулась к окну, сложив руки на груди. Откупорив пузырек, Саргон принюхался и тут же захлопнул крышечку, шокировано смотря на девушку, даже забыв о разговоре.
– Рэйна, откуда у тебя это? – сказал Саргон максимально нейтрально, чтобы не вызвать у нее лишних беспокойств и подозрений. Хотя у него от одной только мысли о том, что было во флаконе, вставали дыбом волосы.
– Это? Солар дал. Сказал принимать раз в день, так как еда фейри может навредить человеческому желудку, – машинально ответила ему девушка. – А что?
– Я это заберу… Больше ничего не принимай, пожалуйста.
– Хорошо.
Саргона полностью поглотили тени, и он совершил переброс. В его голове больше не было мыслей, касаемо услышанного от нее ответа. Только ужасающий запах, что до сих пор улавливало его обоняние.
Принц перенес себя на порог одного домишки в окраинах Скайферона, где жил его знакомый специалист по ядам. Стуча в дверь и ожидая того, когда откроется дверь, Саргон мысленно молился Небесам только об одном: чтобы в пузырьке, что он нашел у Рэйны, не оказался редчайший яд, вызывающий развитие стального недуга. И чтобы его брат не оказался тем, кто собственноручно сводил Рэйну в могилу.
Шум боя и лязг оружия закладывали уши. Кровь лилась рекой, пропитывая землю. Наемники и мятежники юго-востока падали от фейских стрел и разрубленные мечами да топорами, сгорали от магического огня и задыхались в воде, растворялись в тьме силы Саргона.
Его магия косила сотни солдат, но и эти запасы начинали постепенно истощаться. Саргон взялся за меч, краем глаза видя, как Бронт косит врагов, как колосья.
Он вспомнил, что друг сказал ему перед боем.
«Если бы мы подавили это все раньше, то эта кровь бы сейчас не лилась». Саргон крутанулся и рубанул мечом, отрубая противнику руку и наконечником меча проламывая ему череп. Потом увернулся от выпада очередного соперника и ринулся прореживать шеренги врага.
Рядом с ним вели бой его генералы и Бронт, прикрывая тыл принца. Пела сталь, крики солдат оглушали, превращая все вокруг в сплошную кровавую какофонию. Бой у границ Валии велся не на жизнь, а на смерть.
Куда ни глянь – трупы, мечи и копья. Армия Скайферона теснила наемников в горы, загоняя в ущелье смерти, где их уже в засаде ждала вторая половина армии. Еще несколько легионов перебивали повстанцев в горах, вытесняя их из обжитых кузниц, где те ковали оружие для всего черного рынка.
Саргон ощущал плотный запах смерти, повисший над полем сражения и простирающийся на много километров вокруг.
Мятежники не были невинны в своих побуждениях. Но именно они грозили миру глобальной катастрофой, так как плевали на пророчества и закон. Саргон тоже не был суеверным, но после Меласа его мнение на данный счет частично изменилось.
Принц не был уверен, что боги простили им их выходку с побегом, да и Саргон подозревал – боги были в курсе того, что происходило в Ксанфероне.
Раз они не вмешивались и не насылали кару, то либо им было все равно, либо они готовили масштабную месть. И почему-то во втором пункте Саргон был уверен в большей степени.
Рассекая врагов, он предчувствовал что-то плохое, что случится совсем скоро. Но бой не давал принцу сосредоточиться на этой мысли, вовлекая в самую гущу сражения.
Когда сражение кончилось победой их легионов, Саргон еле стоял на ногах. Все тело отяжелело, а мышцы нещадно болели. В этот раз он не израсходовал до конца запас магии, поэтому ему удалось совершить переброс к главному шатру в их лагере и сразу направиться к столу отмечать новую опорную точку на карте.
Они взяли Азес – высоту, которая была самой трудной и изнуряющей. Оставалось только дождаться отчетов от командиров легионов зачистки.
Когда Саргон вошел в шатер, он снова ощутил тряску земли, но в этот раз более сильную. Все это усилило его плохое предчувствие, но усталость брала свое, а стоны раненых и умирающих солдат также не способствовали его размышлениям о вечном. О Рэйне с тех пор он не думал, признав поражение в своих тщетных попытках пойти наперекор немилосердной к нему судьбе.
Поэтому Саргон делал то, в чем он был хорош – убивал, подтверждая молву о своей личности в народе.
Сейчас ему бы переодеться и отмыться от крови, покрывающей с головы до пят. Но этого он сделать, разумеется, не успел, потому что в шатер буквально влетел один из солдат легионов зачистки.
– Главнокомандующий, приказ выполнен, – отчеканил темнокожий фейри. – Все повстанцы перебиты. Дети, женщины и старики взяты в плен.
– Замечательно.
– Но есть одно «но»…
Этого Саргон и остерегался.
Он повернулся к солдату, ожидая продолжения доноса.
– Мы видели в горах призраков.
С таким же успехом он мог сказать, что они видели смерть. Саргон нахмурился.
