Данное слово словно окатило принца ледяной водой.
Нет, он не допустит того, чтобы Солар и дальше находился рядом с ней. Не после того, что Саргон вспомнил о брате и его поступках.
Принц уже собирался было развернуться и отправиться обратно через пустыню на границы для совершения переброса, как вдруг его остановила властная ладонь Балига, легшая ему на плечо:
– Остановись и не совершай глупостей. Пройдем в дом и обговорим все.
– Но она… – со взглядом, полным безумия, Саргон воззрился на наместника Черных земель. Клокотала злость, ярость и негодование от того, что годами его делали козлом отпущения, а сейчас намеревались отобрать и обмануть ту, кто ему был бесконечно дорог. – Я должен…
– Остынь и пройдем внутрь. Ты знаешь не все. Пошли.
Балиг махнул рукой, приглашая его в дом. Саргон заколебался, ощущая, как клокочет внутри него тьма, готовая уничтожать все на своем пути ради торжества справедливости. Он застыл на месте, словно камень, и лишь на его скулах продолжали ходить желваки и гореть гневом глаза.
Он уничтожит всех, кто посмеет ее тронуть. Он отомстит за то, что на него взвалили ответственность, очернив до краев, хотя он был невиновен.
Но Балиг был прав – в гневе Саргон мог не сдержаться и только усугубить ситуацию. Он медленно выдохнул, но кулаки не разжал. Его магия бесновалась, протестуя такому решению.
– Пошли, – снова сказал Балиг, и Саргон нехотя подчинился, проходя в поместье. – Когда Медея говорила мне, что ты, возможно, не помнишь произошедшего триста лет назад, я сомневался. Но кажется, она оказалась права.
Саргон вслед за Балигом прошел в просторный холл, а далее в гостиную с камином. В очаге весело потрескивал огонь, оживляя убранство вокруг. Внутри поместье Блэквеллов практически не поменялось с годами – память разблокировала все воспоминания детства Саргона, и теперь он помнил каждый уголок дома, в котором они часто ночевали с родителями, когда приезжали к семье дяди.
Старинные канделябры, лакированная мебель, диваны с обивкой из натуральной кожи и богатые ковры – все это дышало их юностью, но постарело с годами и помрачнело от боли утраты хозяина поместья. Усаживаясь в кресло, Саргон заметил и новшества, появившиеся в доме: стены украшали мастерски выполненные портреты. С них на принца смотрела богиня Смерти своим мягким и теплым взглядом, который шел в разрез ее заплаканному лицу в его воспоминаниях. На столешницах ютились тюбики и баночки с красками, кистями и водой – все картины на стенах были нарисованы Балигом.
– Прости.
Слово вырвалось из Саргона стихийно, видя, как помрачнел взгляд Балига, когда тот увидел, на какие портреты смотрел принц. Голос принца был сухим и утробным. Он все еще не мог совладать со злостью.
– Ты не виновник произошедшего, хотя сотни лет брал на себя чужую вину.
– Но я не смог его остановить. И теперь твои земли покрыты пеплом.
«А сам ты даже не предпринял попыток встать на защиту правды, но тебя можно понять», – мысленно добавил про себя Саргон, смотря на своего родственника по отцовской линии.
Балиг уселся в кресло напротив, запуская свою руку в волосы. Те заметно отросли с их последней встречи, и теперь могли соперничать по длине с шевелюрой Саргона.
– Ты пришел сюда не за этим.
– Я бы не пришел сам, если бы меня сюда не отправили, – нехотя признался Саргон, понимая бессмысленность попыток возвращения обратно. Балиг правильно сделал, что остановил его. Саргон даже бы не смог совершить переброс.
Все это крайне его выводило из себя, но он заставил взять себя в руки.
– До меня дошел слух, что король мертв. Твой брат сейчас взойдет на престол?
Было довольно странно говорить с ним спустя почти триста лет. Но и ситуация в мире не располагала к иному.
– Да, вместе с Рэйной.
Саргон понятия не имел, можно ли разорвать их связь. Ведь если она останется, девушка не сможет выйти замуж за Солара – только эта мысль грела Саргону душу.
– В смысле вместе с Рэйной?
– Забыл ее? В Меласе такая светленькая была, злая, ты ее еще выловил из озе…
– Я помню, кто такая Рэйна, – прервал его Балиг. – Ты хочешь сказать, что ты думаешь, Рэйна выйдет замуж за Солара и те будут править вместе?
Нет, не будут, ведь она его жена! Но тем не менее Саргон ответил:
– Она пожелала власти и выбрала корону, которая…
– …по праву твоя, – докончил за него наместник, хмуря лоб.
Саргон закинул ногу на ногу и сложил руки на своей груди.
– Да. По праву моя. И я это осознал только сейчас, когда меня обвинили в подстрекательстве мятежа, на континенте война, а я столько лет терпел помои, выливаемые мне на голову моим же папашей из-за брата, который перевел стрелки на меня.
Принц впервые осознал, насколько он устал от всей этой заваренной Соларом каши, о которой не подозревал столетиями.
