Дел кинул в неподалеку стоящую мусорку сверток, и тот со звоном ударился о дно. Укутавшись в плащ, мужчина побрел по переулку и вскоре скрылся в темноте. Маро остался один. Он обернулся на окно, где видел Дела несколько минут назад, свет еще горел.
Подойдя к авто, Маро задержал дрожащую руку над цифровым индикатором открытия дверей и снова поднял взгляд. В окне все еще горел свет, но музы видно не было. Вокруг стояла тишина. Маро, не отрываясь, смотрел на окно. Одно из сотен в этом доме, из миллиардов в городе, оно представлялось маленькой звездочкой среди неисчислимых, видимых и невидимых галактик. Но эта вселенная таила в себе только порок, горе и не было у нее ни глубины, ни тайны, как у настоящей, небесной. Каждая горящая звезда здесь – это чья-то бездумная и безрадостная жизнь. Чья-то неуслышанная мольба о помощи.
Дверь в квартиру Талии оказалась все еще открытой. Муза сидела в темной прихожей на полу и прижимала к груди ожерелье из колец. Подняв голову, она немного испугалась, но потом медленно произнесла, неотрывно глядя на сверкающее лезвие золотого кинжала:
– Знаешь, а я ведь узнала и тебя.
Маро выдохнул и, едва шевеля языком, прохрипел. Его собственный голос прозвучал глухо и незнакомо:
– Я помогу тебе.
ПРИМЕЧАНИЯ:
