— Кот в мешке? — покивал Скилов.
— Пожалуй, — консультант потерял интерес к покупателю и уставился на экран рабочего компьютера.
Дорога домой заняла вдвое меньше времени, чем путь в магазин способностей. Через пятнадцать минут Скиллов уже сидел на своей скрипящей кровати и смотрел на бледно-зеленую таблетку, лежавшую посередине ладони.
«Была, не была», — подумал он, бросил пилюлю в рот и запил большим глотком ледяной воды из-под крана. Почувствовал, как холодок прошел по горлу и угнездился в желудке. Продавец сказал, что действие проявится через десять-двенадцать часов. Скилов лег на кровать, взял книжку и стал ждать дремоты.
Утром он проснулся с ужасной головной болью, точно после похмелья. Встал из постели, пошел на кухню. Хотелось пить. Он взял стакан, чтобы наполнить его водой, но тот расплавился у него в руке.
«Что за?» — отступил он, разглядывая остывавшую лужицу жидкого стекла.
Скилов посмотрел на раскрытые ладони. Они не изменились. Перевернул, с тыльной стороны тоже все было в порядке. Тогда он решил, что ему привиделось, помотал головой. Он не спал. Взял еще один стакан, тот повторил судьбу предыдущего. Теперь на грязном линолеуме пола растекались две горячие лужи. Скилов почесал нос и тут же в ужасе одернул руку и рванул к зеркалу. Нос был на месте.
Через час половина предметов на кухне поменяла свои агрегатные состояния. Кастрюли и чайники теперь превратились в металлические блины и украшали собой все горизонтальные поверхности. В раковине громоздилась куча льда, а пластиковая посуда еще бурлила в озерах на столешнице. Скилов сидел в углу, зарыв пальцы в волосы. Он был бледен, как первый снег, нижнее правое веко дергалось. Голова была пуста, сердце наполнено отчаянием. Среди всех способностей он выбрал ту, что была абсолютно неприменима в жизни. Даже опасна! До чего бы они ни дотрагивался — все превращалось в бесполезную лужу или камень. Вот уж в действительности нет ни в чем таланта! Хорошо еще, собственное лицо он все еще мог пощупать.
Скилов вытер подступившие слезы, которые тут же осыпались кристалликами льда, встал с пола и пошел искать кожаные перчатки.
— График два через два, начинаем в пять вечера, идет? — спросила женщина за стойкой бара.
— Да, порядок, — ответил юноша с густой шевелюрой в темных перчатках.
— Давно у тебя эти?.. — она кивнула на его руки.
— А, нет, — улыбнулся Скилов. — Меньше недели.
— Поди, состояние выложил за этакую способность? Зачем же морозить лед для коктейлей? Неужто, нет ничего получше с таким-то талантом?
— Вы знаете, нужно же с чего-то начинать!
— Помнишь, я рассказывала про ту необычную скульптуру в парке? — спросила жена ковырявшегося в тарелке Травина.
— М? — он оторвался от тягучих мыслей о работе и поднял глаза на супругу. Супруга постоянно болтала об искусстве. Каждый день ходила по выставкам, а вечером делалась с ним последними новостями из мира живописи и графики. В его голове скопился целый музей, состоявший из экспонатов, которых Травин никогда не видел. — Ту, что привезли в Эрмитаж из Лувра? — наугад спросил он.
— Да нет же, ну! Я не так часто рассказываю о скульптурах, мог бы и запомнить! — она притворно надула губы.
— Тогда, наверное, про…, — Травин напряг память в надежде выудить оттуда какую-нибудь спасительную информацию. Но все было тщетно, он не помнил ровным счетом ничего о скульптурах в парке. Травин беспомощно посмотрел на женщину своей мечты, сидевшую напротив него с хитрой улыбкой.
— Про ту, что внезапно появилась в парке, — уточнила супруга.
— А-а, да, — Травин действительно что-то припоминал о монументе, который ни с того ни с сего нарисовался посреди поляны в парке недалеко от их дома. — Автора которой никак не могут установить?
— Да! — жена радостно чмокнула его в щечку. — Видишь, все ты помнишь!
— Я думал, разговоры вокруг нее уже утихли? — Травин отломил кусок хлеба.
— Да, но тут такое случилось! Не поверишь, — она налила себе вина в бокал. Одна капля упала на белоснежную скатерть, супруга смахнула ее пальцем и облизала его. — Значит, бегаю я сегодня по парку, ты же помнишь, я начала на прошлой неделе свои летние пробежки?
— Угу, — он отправил в рот вилку сочного рагу.
— Решила пробежаться по новому маршруту, как раз мимо скульптуры. Заодно хотела посмотреть, не поставили ли табличку, — она сделала большой глоток.
— Поставили? — поднял брови муж.
— Нет, — махнула рукой она. — Дело в том, что она начала двигаться!
— В смысле?
— В прямом! Клянусь тебе, в прошлый раз, когда я ходила на нее посмотреть, она выглядела иначе!
— Не может быть, — расплылся в улыбке Травин.
— Точно тебе говорю! Я даже сфотографировала ее сегодня. Хочу утром сходить и проверить. Пойдешь со мной?
— Ну, не знаю, — муж вернулся к археологическим раскопкам в тарелке.
— Давай! — она накрыла своей тонкой ладонью его мощную руку. — Завтра же суббота!
— Ладно, пойдем, — он нежно сжал ее хрупкие пальцы в своих. — Тогда пообедаем в «Мяснике»!
