— Да! Иначе б какого рожна мне тебя звать из этой твоей лаборатории? — он взял линейку и начал вертеть ее в руках. — Долбанные миллиметры…
— Ладно, дружище, остынь, — Волкин подошел к Шорину и хлопнул его по плечу. — Пойдем лучше пообедаем? Что скажешь?
— Пообедаем? — скривился Шорин. — Уверен, что хочешь отведать местной кухни?
— Давай, слышал, ее хвалили.
— Хозяин — барин, — покачал головой художник оригами.
Они вышли в солнечный полдень и начали спускаться к морю. Дорога была пыльная, тротуары прерывались каждые десять-пятнадцать метров, чтобы пропустить подъездные дорожки.
— Гляди, — Шорин кивнул в сторону утопавших в тенях пальм особняков, — тут нет ни одной параллельной линии! Все вкривь и вкось.
— Ну, ты преувеличиваешь, — улыбнулся Волкин, но на здания посмотрел оценивающе.
— Знаешь, я как-то раз попросил местного мастера сделать мне три отверстия в потолке, чтобы повесить некоторые из моих скульптур. Они должны были висеть в линию посреди магазина. Ну вот, пришел, значит, мастер с перфоратором, водрузился на табуретку и давай дыру фигачить. Я ему: ты что, ку-ку? Надо же сначала наметить, ну? Дело же говорю?
— Само собой, — одобрил физик.
— В общем, он извинился, взял линейку, карандаш и провел линию. Как бы параллельно стене. Но фиг с ней, с этой линией, я уже на параллельность не рассчитываю. Так вот, — продолжил Шорин, щурясь на солнце, — встает снова на табуретку мастер этот. Мастер, блин, — хмыкнул он. — Поднимает свой перфоратор, закрывает глаза и давай дыры долбить!!! — Шорин остановился, согнулся, демонстрируя позу мастера. — Прямо вот так! Не вру! — он зажмурился, соединил указательные пальцы и стал пронзать мощными руками небо над головой.
— Да ну? — Волкина разобрал смех.
— Ровно так и было! Он отвернулся, закрыл глаза, и давай вслепую дыры долбить! Он что, без шуток думал, что попадет по линии, которую только что начертил? Ну какого черта?
— И что? — товарищ уже утирал слезы, так его развеселила история Шорина.
— А что ты думаешь? Понятно, никакого отношения к дырам эта линия не имела. Теперь у меня просто от балды эти крюки висят.
— Зато концептуально!
— И не говори, — Шорин пожевал губы и продолжил, — в общем, как я понял, они уже тут просто не парятся. Принимают свою «непараллельность» как норму и не сопротивляются.
— Здраво, — кивнул, улыбаясь, Волкин.
Они свернули на набережную и зашли в один из местных рыбных ресторанов.
— Сразу предупреждаю, на многое не рассчитывай, — сказал Шорин, протискиваясь за столик. — Я обычно беру тунца или креветки.
— Рекомендуешь?
— Типа того. Хотя у них каждый раз получается по-разному. Но я их уже не виню.
— Добрый день, господа, — к ним подошел официант в белоснежной рубашке и отвесил чинный поклон. — Посмотрите меню или сразу сделаете заказ?
— Сразу, — Шорин отодвинул предложенные официантом книжки. — Давайте две порции королевских креветок на гриле и бутылку Каберне.
— Соус традиционный? — уточнил официант.
— Да, и давайте овощей на гарнир.
— Хорошо! — мужчина улыбнулся, убрал подмышку меню, положил записную книжку с заказом в карман черных брюк с шелковыми лампасами и повернулся, чтобы уйти.
Через несколько минут им принесли вино и закуски на аперитив. Официант замотал бутылку в полотенце, наклонил над бокалом, и рубиновая жидкость заструилась в прозрачное стекло, переливаясь всеми оттенками пурпурного на ярком полуденном свету. Одна крошечная капля появилась, откуда ни возьмись, упала на накрахмаленную скатерть и тут же впиталась в белую ткань. Официант невозмутимо заполнил второй бокал, поставил бутылку на каплю и удалился. Друзья несколько секунд смотрели на вино, потом подняли глаза друг на друга и расхохотались.
— И это во всем, во всем! — смеялся Шорин.
— А вино, кажется, весьма неплохое! — Волкин, немного уняв смех, втянул аромат напитка.
— Повезло с бутылкой.
— В смысле? — он сделал глоток.
— В прямом! Можешь себе представить, одно и то же вино у них каждый раз разного вкуса! Прямо из одной партии, из одной коробки! Клянусь! — Шорин стучал могучим пальцем по столу. Другу даже пришлось придержать бокалы, чтобы они не расплескались.
— Ладно тебе, — успокаивающе начал Волкин. — Так бывает с любым вином, разный урожай, разный купаж, мало ли еще что!
— Эй, я бы попросил! Уж я-то разбираюсь, как делается вино, — товарищ залпом осушил бокал и ухнул его обратно на стол. — Тебе ли не знать?
— Да, конечно, — покивал сотрапезник, он помнил истории одноклассника о нескольких годах его жизни, когда тот вполне успешно занимался южными виноградниками, производя молодое игристое вино.
— Давай-ка без этого. Я отлично понимаю разницу такого рода. Но тут даже из одной бутылки может литься разное, черт побери, вино! Вчера открыл — там Мерло, сегодня уже Шираз. Хорошо еще, цвет не меняет, — Шорин усмехнулся, взял бутылку и вновь наполнил их бокалы. Капли и след простыл.
— Ладно, ты меня заинтриговал, — Волкин подпер подбородок кулаком и смотрел на кружок белой скатерти, где минуту назад красовалось ярко-бордовое пятно. — Значит, все же, я приехал не зря.
