— Хоть что-то хорошее, — пробубнил Клинин.
Колонна стала поворачивать за гору. Оттуда шаг за шагом открывалась окруженная скалами низина. Палящий полуденный свет скакал по горным пикам и играл тенями на лицах безмолвных каменных плит.
— Господи, — услышал Клинин шепот жены и посмотрел в направлении ее пристального взгляда.
В пространстве, охваченном в кольцо вершинами гор, росли щетинистые холмы, над которыми вились пронзенные солнцем прозрачные сущности. Они кружили в ущелье, взмывали вверх и опускались, будто пытались найти выход из этой каменной тюрьмы.
— Призраки мусорной эпохи, — продекламировал гид.
Клинин хотел было отпустить очередную шуточку насчет обещанного молчания, но, стоило открыть рот, как он лишился голоса. Внезапно в плавающих в воздухе бестелесных духах он узнал пакеты. Обычные пластиковые пакеты. Конечно, они сейчас были очень редким явлением, но как минимум один магазин в любом торговом молле мог позволить себе такую роскошь для упаковки элитного парфюма или шелкового галстука. Холмы у подножья скал были обычной свалкой. Экскурсовод подвел их ближе. Теперь они могли разглядеть мусор в деталях: вот пластиковые бутылки, вот осколки стекла, треснувшие очки, поломанные ножки стула и сотни других мелочей, принадлежавших когда-то людям. У Клинина зачесалось в носу, он посмотрел на жену — по ее щекам текли слезы, рот был прикрыт рукой. Хотелось что-то сказать, но он не мог найти слов.
— Если бы не невидимый защитный экран, — продолжил свой рассказ гид, — весь этот мусор давно разлетелся бы по пустыне. Так оно и было в начале 21 века. Представьте, вместо перекати-поля повсюду летали вот такие пакеты, бутылки и другая упаковка. Сейчас купол не дает мусору выбраться за пределы свалки, а запаху терзать ваше обоняние. К счастью, он не задерживает воздушные потоки, поэтому в особенно ветреные дни мы можем приезжать сюда и любоваться этим танцем духов прошлого, которым не суждено найти покоя в ближайшие несколько сотен лет.
Постояв у свалки минут двадцать, люди начали возвращаться к машинам, их сафари по пустыне продолжалось. В программе еще были Горы Дракона и Цветной Каньон. Клинин с женой не торопились. Они держались за руки и смотрели, как порхают пластиковые пакеты разных цветов и оттенков, разглядывали холмы трогательных предметов, выброшенных кем-то когда-то на эту свалку. Клинин чувствовал в руке безупречную гладкость бутылки из-под воды и думал, что не будет ее выбрасывать, что не отдаст ее на растерзание квантовому утилизатору. Ему захотелось сохранить что-то на память об этом дне. Оставить себе маленький мусорный сувенир, чтобы время от времени холодными зимними вечерами любоваться им и вспоминать этот жаркий день, проведенный в прошлом.
Солнечный луч падал прямо на кроссовок, за которым потянулась Поля. Тот, что стоял в тени и уже был надет на ногу и зашнурован, был холодным. Но этот, второй, нагретый утренним теплом, был почти горячим, как будто кто-то подготовил его, чтобы было не так противно выходить из дома. Поля натянула рюкзак, отперла замок входной двери и осторожно крикнула вглубь квартиры:
— Мам, пап, я в школу!
— Пока! — раздался мягкий голос отца.
— Деньги на обед взяла? — донесся строгий вопрос матери.
— Взяла, — ответила Поля и вышла на лестничную площадку. — Пока!
Дверь захлопнулась за тринадцатилетней девочкой, обдав ее легким теплом оставленного за спиной дома. Она сбежала по лестнице, навалилась на железную дверь подъезда и вышла в солнечный весенний денек. Не торопясь, Поля пошла вверх по улице — она была осторожна, ведь родители могли наблюдать за ней из кухонного окна, а какой подросток в своей уме бегом помчится на уроки? На перекрестке она свернула налево и, поравнявшись с дверью универсального магазина, быстро оглянулась и шмыгнула внутрь. Там стоял запах свежего хлеба и не очень свежей рыбы. Магазин был длинным и занимал весь первый этаж дома. Поля, поглядывая в окно, направилась в противоположный конец универмага. Мимо прилавков с сырами и колбасами, бакалеи с приторным ароматом специй и газетной лавочки, мгновенно забившей нос запахом печатной краски. Она оказалась в зеленом раю — цветочном отделе. Кроме букетов и высоких ваз с цветами, там продавались растения в горшках — они стояли на полках рядом с окном. Это и был излюбленный наблюдательный пункт Поли: она видела всех, ее же не видел никто. Разве что продавщица отдела. К счастью, та постоянно сидела за книгой, даже сделать у нее покупку всегда было непросто.
Часы над колбасным показали восемь ноль-ноль, это значило, что ждать осталось недолго. Поля не сводила глаз с перекрестка: вот-вот там должны были показаться ее родители. Автобус ходил по расписанию, каждое утро в восемь ноль пять. Если родители его пропустят, им придется ждать следующего, а он придет не раньше половины девятого — опасный риск опоздать на работу!
