На столике, помимо прошлогоднего "Огонька" с недорешенным кроссвордом, стояла вышеупомянутая канистра, два тонких чайных стакана, ваза с фруктами (яблоки, мандарины и фейхоа), круглая лепешка, большая тарелка с сыром сулугуни и еще каким-то странным продуктом, вроде резиновой колбасы с орехами. Федор Федорович сказал, что это делается не из резины, а из высушенного сливового сока с орехами и называется чурчхелла.
- Чучхелла? - переспросила Аглая. - Это как зовут Ким Ир Сена?
- Нет, - сказал серьезно Федор Федорович. - Товарища Ким Ир Сена корейцы зовут великий чучхе, а это чурчхелла. Не чуч, а чурч. Промежду прочим, чурч - это по-английски значит церковь. Ваше здоровье, Глашенька.
Проявляя большую осведомленность в искусстве потребления вин, он посмотрел свой стакан сначала на свет, потом покачал немного, повращал, так что вино закрутилось внутри воронкой, пригубил и поднял глаза к Аглае:
- Ну как? Нравится? Мне, промежду прочим, один доктор медицинских наук объяснял, что алкоголь, - он сделал ударение на "а", - в умеренных количествах - вещь чрезвычайно пользительная. Это вам не то, что курить. От курения один вред. А от этого... Шекспир постоянно пил шампанское, а немецкий писатель Гете каждый день потреблял бутылку красного. И товарищ Сталин тоже уважал красное вино "Хванчкара". Хотя и водочки не гнушался. Я с ним сам чокался водкой.
- Вы? - удивилась Аглая. - Со Сталиным? Лично?
- Разумеется, лично, - улыбнулся Федор Федорович. - Разве можно чокаться и не лично? Если вы старую хронику с парадом Победы видели, то и меня там могли заметить. Я там еще молодой и с усами. Знамя фашистское в общую кучу бросаю. Да вы кушайте, кушайте, сыр этот сулугуни тоже очень вкусный, исключительно легко усваивается и содержит кальций, для женского организма крайне необходимый. Да... - Федор Федорович отхлебнул вина, голову откинул, взгляд его затуманился... - потом, после парада в Кремле был правительственный прием. Ужин, я вам скажу, был исключительно необыкновенный. Теперь-то я, можно сказать, избалованный, а тогда, понимаете, первый раз в жизни кушал рябчика и попробовал жульен из шампиньонов. После ужина вышли из-за стола размяться. И вот мы, группа старших офицеров, стоим так это у окна, курим, разговариваем, когда мой друг, Васька Серов, толкает меня локтем в бок. Я оборачиваюсь: ты чего толкаешься? Смотрю, батюшки! - передо мной сам товарищ Сталин в таком это, знаете, темно-сером мундире. А на груди одна Золотая Звезда - и все, и ничего больше. Вот так, как вы от меня, стоит, даже ближе. В руке стакан с водкой. А рядом с ним Молотов Вячеслав Михайлович, Маленков Георгий Максимилианович и маршал Конев Иван Степанович. И представляете, товарищ Сталин водку из правой руки в левую переложил, правую протягивает мне и говорит: "Здравствуйте, я Сталин". Так прямо и сказал: "я Сталин". Как будто я могу не знать, кто он. А я опешил и стою с открытым ртом. Он говорит: "А вас как зовут?" А я, знаете, хочу ему ответить, а язык точно, как говорят, прилип к горлу. А товарищ Сталин стоит, смотрит и ждет. И тут хорошо, меня Конев выручил. Это, говорит, товарищ Сталин, полковник Бурдалаков.
А он переспрашивает:
- Бурдалаков? Федор Бурдалаков? Командир сто четырнадцатой гвардейской мотострелковой? Бывший разведчик?
Тут я совсем онемел. Вы представляете, генералиссимус, Верховный Главнокомандующий, сколько у него дивизий, людей и разведчиков, и неужели он каждого по имени и фамилии? А он говорит: "А вы, товарищ Бурдалаков, что же, непьющий?" Я, можете себе представить, перепугался и не знаю, что сказать. Скажу, что пьющий, подумает - пьяница. Непьющий - тоже как-то нехорошо. Стою и молчу. А товарищ Сталин опять к Коневу:
- Он у вас, видать, и немой, и непьющий.
И тут Иван Степанович опять помог. "Как же, товарищ Сталин, - говорит, - фронтовик-разведчик может быть непьющим?" "Вот я и подумал, - говорит Сталин, - что непьющих разведчиков не бывает. Пьющий человек может не быть разведчиком. Немой человек может быть разведчиком, ему лишь бы видеть и слышать, но не может быть непьющим. Непьющий человек не может быть разведчиком никогда".
