Турмалин пил. По-чёрному. С ним пили все его сородичи, даже тамонцы присоединились к ним в столовой. Под утро они забылись тяжёлым сном. Никто не чувствовал победы, хотя она была, и они все были к ней причастны. Горечь потери, вина, щемящая жалость — вот то, что была у всех на сердце. Марак неприкаянной серой птицей сидел, стоял и даже лежал у двери повелительницы демонов. Ворон впускал его ненадолго. Саашту огрубелой, расцарапанной рукой нежно и трепетно гладил руки глядящей сквозь них обоих Моры. Да, он мучился так, что съедал себя заживо. Он считал её легкомысленной, развратной всесильной некроманткой. А она спасла их всех, отдав всё, что и составляло её суть — магию, голос. И попадись ему сейчас даархит, он долго и со вкусом ломал бы ему кости, наслаждаясь каждым хрустом и воплем! ОН НАСИЛОВАЛ ЕГО ЖЕНЩИНУ!!! Ту, которая всегда так ласкалась, сладкими стонами рождала горячий ком в груди, целый мир…
Десять дней плыли они в Долину. Магию кораблю давали князь, Адаван, Ланнар и один из саашту, Дарак — маг земли. Мунон уже пришёл в себя, но когда увидел, что стало с женой, едва не слёг обратно. Он выпытал всё до единой детали и подробности у Эмиасса, меж его бровей залегла горестная складка, а губы сжались в нитку.
— Ему лучше бы умереть под завалом, — сказал он о своём друге, принце Ташасскаре. Турмалин согласно оскалился.
О предавшем их драконе они не говорили вообще. Все драконы — вероломные, подлые, хищные созданья! Так решили все расы, собранные сейчас на корабле элементалей. Они ели, спали, тренировались, впитывали магию, буквально разлитую в пространстве. Теперь, когда её не блокировали Нурлак-Миртуу и Аморат, её было так много, что она пьянила как вино. Все надеялись, что это обилие поможет и их спасительнице, но тщетно.
Купола над Долиной не было, как не было и солидного куска горного кольца. Его выломало, а камни разбросало по берегу. Если бы не уникальная способность корабля заходить на берег в полном отсутствии воды, то они не сошли бы нигде — всё было искорёжено и завалено. Оделись потеплее, Мунон одел жену в ту прекрасную белую шубку, которую она надевала у него в городе. Белая вся… и кожа, и глаза, и волосы. Как снег, как сама смерть. Вздрогнул, прижал её к себе крепче, зацеловал лихорадочно её холодные щёки. Эмиасс и ворон завистливо вздохнули, но они отдали бы всё, чтобы сейчас она ответила сорхиту!
В Долине была груда камней, дома разрушены. На улицах трупы, как нежити, так и жителей. Пять саашту во главе с Мараком сразу ввинтились в небо, чтобы оглянуть всё сверху. Многие демоны поступили также. Тамонцы осторожно шли, легко взмывая над препятствиями, они искали признаки жизни, отчаянно надеясь, что выжившие просто прячутся.
Они нашли их у Камня. Все устало повалились вокруг глыбы, испускающей тусклый тьмяный свет. Нежить лежала кругом, обугленная, разрубленная.
— Кто это сделал? — спросил Марак, приземляясь рядом со своим братом. И он, и королева рыдали в три ручья. Латакк был ранен, и его сейчас заботливо поила зельем невеста. Все грязные, закопченные. Асунат тоже был ранен, голова перевязана. Из-за его спины вылетел Алиот и понёсся к жене. Мунон сдался под таким напором и дал демону вдоволь наобниматься с любимой. Вот Изумруд раз заглянул в её глаза, другой. Тревожно вскинул зелёные глаза на сорхита, перевёл их на Турмалина.
— Это были огромные гидры и кракены, — прохрипел правитель саашту, — Они уничтожили всё…
— И вороны сошли с ума! — жаловалась виснувшая на князе Маисия, — Только князь с женой и мой… Заоран не стал другим, — поправилась она, видя суровые глаза приёмного родителя. Князь всё равно её любит и с рук не спускает.
— Что с моей женой? — неожиданно властно и твёрдо спросил Алиот у Эмиасса. Тот переглянулся с Муноном и предложил всем пройти в целое помещение, если таковое найдётся.
Дом нашёлся, дворец даже. Он почти не пострадал, ведь в его защите было много магии земли. Все устало уселись, вытянулись на полу, на кушетках и диванах. Слуги, точнее просто те, кто был ниже по званию или роду, разожгли камины, сбегали в кладовку за едой.
Горел огонь, отсвечивая от бокалов с рубиновым вином, от серебряных блюд с пирогами, фруктами и всевозможными рыбными блюдами — по пути сорхиты наловили её целый трюм.
