Алиот плакал, прикладывая руку супруги то к одной мокрой щеке, то к другой. Теперь у него осталась только она — Суан погиб в битве. Как ей было бы больно это знать. Но всё же лучше бы она была в себе, чем вот так. Он слушал вполуха, что рассказывали на очередном Совете. Рассказ о том, как Мора пожертвовала собой и закрыла Руанави сильнейшей печатью, потряс всех. Князь воронов был под впечатлением от того, что истинным врагом всего живого был их Покровитель. Как он сказал, определённые догадки у него появились тогда, когда его народ стал сходить с ума и убивал всё, до чего мог дотянуться. Они среагировали не сразу, и жертв было много. Заоран молчал, на скулах ходили желваки, выдавая его состояние. Мора спасла и его тоже… тем, что так властно любила, что соблазнила тогда на Острове Дракона. И Фаори тоже… И как оказалось, Нангарана с Даораном. Принц до сих пор злился на старших родичей за их удачу. Им стало ума попроситься в младшие! А он… идиот!
Венец исчез с её головы, отдав всю свою силу для печати. Постепенно с помощью магов город был восстановлен. Море, как спасительнице мира выделили самые целые и самые удобные комнаты. Каждое утро Мунон и Алиот выводили её в сад, солнце освещало их троих, и они ждали хоть чего-нибудь. Но она была безмолвна, безучастна, нежива. Хотя каждый из тех, кто любит её и надеется, расквасил бы сказавшему это нос.
— Куда вы теперь? — спросил Марак Эмиасса.
— Домой, — сказал Турмалин и невесело улыбнулся, прижмурив один глаз от солнечного зайчика. Мирно шелестели ветки деревьев, носились пчёлы, опыляя душистые цветы.
Двадцать первого марта, первого года от Спасения мира, как назвали этот год и который теперь обнулил отсчёт, чтобы ничто не напоминало о предавших их драконах, демоны и донну, сорхитцы и Тамонцы уплыли к берегам клана Жемчугов. Там была гавань и прямая, удобная дорога в Империю демонов. Асунат просил выделить ему и остаткам его народа землю с зелёными долинами, садами. Алиот щедро отдал им на те столетия, что Забвение охватывает Дэмаллаль, земли клана Изумрудов. Он сказал, что любое воспоминание о семье причиняет ему боль, и он будет рад, если доннийцам там понравиться. Мунон ни словом не протестовал, признавая право младшего командовать, ведь по сути они равны.
Тамона упросил Мунона взять его клан с собой. Жить там, где твоё имение превратилось в груду развалин, ему не хотелось. К тому же, мир принял их, они стали дружны с демонами, саашту. Зачем же жить на отшибе, если можно не опасаться остракизма за их силу? В Матросс, в Школу решили снарядить экспедицию потом, когда устроят всех с комфортом, в том числе Властительницу Руанави, как теперь зовётся официально Морайя Сатрейя. Вороны, те, что выжили и не были убиты в помешательстве, тоже решили поселиться в Атрауне. Тем более, что связь между их расой и Властительницей неоспорима: у неё супруг ворон, да и Зари надежд на примирение не терял, мучаясь сожалениями.
— Домой… — ласково гладил волосы демоницы Изумруд, — Мы плывём домой, госпожа.
Империя Демонов воспряла из пепла. Вернулись на родину те кланы, которых спасли младшие супруги Властительницы. Бериллы стали изобретать одно новшество за другим. И самоходные повозки, и переговорные зеркала, и особую породу коней. Да много чего ещё. Как и было уговорено, часть выручки они отдавали в казну, а часть шла на нужды клана.
Оба Авантюрина выжили, и теперь были родителями таких же близнецов, но только девочек. Их огненная мама затребовала ещё супругов, и пришлось принять в семью двух тамонцев и одного саашту. Вышла замуж и сестра Эмиасса Турмалина. Она выбрала обоих младших Бериллов. Ониксы и Опалы остались самым многочисленным кланом, их семьи Аморат не трогал. Янтари тоже стали сильны — их оружие было совершенно, их драгоценности идеальны. Они одаривали правящую семью безукоризненными, уникальными вещами, желая порадовать Повелительницу.
Первыми признаками возвращения разума стали слёзы при встрече с отцом. Магистр Давасс вернулся вместе с экспедицией демонов в Матросс. Он упал на колени перед дочерью и заплакал, она — за ним. И это обрадовало всех, ведь Властительница проявила первые эмоции со времени установки печати. Волновать её не хотели, ведь она была на последних месяцах беременности. Всюду с нею были верные демоны, демоницы, даже доннийки. Асунат остыл после их разрыва, и теперь готов был заботиться о ней вместе со всеми. И он стал ухаживать за Маисией, решив последовать мудрому совету Моры. Та даже стала принимать его с улыбкой, от которой сердце тысячелетнего правителя замирало. Тамона смотрел на это весьма благосклонно.
