— Ну… Да не то чтобы прямо… — неуверенно проговорила Исса. — Да он меня больше разозлил даже не словами, а поведением, — добавила она со вздохом, сосредоточенно нахмурившись. — Топаз ему объяснял, что мы сами разберёмся, что ничего с ментальным магом не случится, а он заладил — подумайте о будущем, император будет благодарен… Если бы Цитрин не пришёл, я бы его сама побила! Кто вообще по доброй воле на такую работу идёт?!
— Мне показалось, у менталиста какие-то давние счёты с этой службой контроля, — заметила Веля.
— Наверное, — кивнула змея. — Но его можно понять, в мою жизнь вон один раз вмешались, а ему наверняка пришлось побороться за право решать самому. Если всю твою сознательную жизнь кто-то стоит над душой и пытается указывать, что делать, поневоле взорвёшься.
— Как-то он не тянет на бедного-несчастного, — скептически пробормотала Айнур. — То есть жалко, конечно, что ему плохо, — поспешила заверить она под озадаченными взглядами подруг, — но в остальном-то он вполне нормально жил, не бедная сиротка.
— Наверное, да, — медленно проговорила Исса, всё больше успокаиваясь. Всё-таки Айнур права. С чего она вообще начала хоронить Цитрина? Он обязательно оклемается! — Но надзор всё равно мерзкий. Зачем он вообще нужен? Вон и отец говорил, они маме досаждали…
— А при чём тут твоя мама?
Змея сообразила, что забыла рассказать подругам эту новость, пришлось исправляться. Заодно прояснила для них, почему надзор так вцепился и заинтересовался её личной жизнью.
— Кошмар, конечно, — подытожила Веля. — Бедные менталисты, врагу не пожелаешь! С одной стороны, дар сложный, психика нестабильная и жить куда сложнее, чем простым людям, а с другой — такой контроль.
— Надо будет завтра зайти в лазарет, узнать, как он, — неуверенно предположила Исса.
— Лишним точно не будет!
— То есть мне одной, что ли, в его сторону теперь даже дышать страшно? — недоверчиво уточнила Айнур. — Вас вообще не проняло?!
— Я тоже, если разозлюсь, могу спалить полкорпуса, — поморщилась змея.
— То стихия, от которой можно защититься! А то — давление на разум!
— Тебе что Цитрин на парах говорил? — поддержала Веля. — Практиковаться надо и учиться закрываться. Топаз вон не менталист, однако его не пришибло до потери самообладания. Значит, это возможно! А в нормальном состоянии Книжник на людей не бросается.
— Ладно, но… Исса, ты точно уверена, что тебе стоит с ним встречаться? — зашла кентаврида с другой стороны — Да, жаль, что люди пострадали, и он тоже. Но, может, оно и правда к лучшему? А ты сейчас опять его обнадёжишь. Если и правда влюбился, а не просто заинтересовался, это жестоко.
Веля бросила на подругу сердитый взгляд, но Исса с длинным вздохом признала:
— Ты права. И Топаз прав. Всё вроде бы разрешилось, пусть и вот так, и лучше к нему совсем не лезть. Только хуже сделаю.
Но сказать это было гораздо проще, чем сделать. До конца дня подруги самоотверженно отвлекали и развлекали Иссу, позже к этому благому делу привлекли и Морозня — он немного играл на гитаре, а Велица хорошо пела, так что эта пара могла принести умиротворение не только личным примером гармонии в отношениях, но и музыкой.
А потом пришла ночь и с ней вместе — мысли, от которых змея старательно отвлекалась весь вечер.
Цитрин Книжник. Чужой человек, к которому стоило относиться со спокойным равнодушием. Он гораздо старше, по собственному же признанию — прирождённый манипулятор, и не стоит проникаться к нему тёплыми чувствами. Уважать как преподавателя — определённо, можно даже немного восхищаться силой ментального дара и железной волей, позволяющей держать его под контролем. Исса практиковалась на факультативе совсем немного, но уже успела оценить, сколько усилий нужно приложить, чтобы развить этот талант даже немного, а уж дотянуться до такого уровня…
Если бы всё было так просто! Явление «Цитрин Книжник» для неё не исчерпывалось двумя гранями — хорошего преподавателя и талантливого мага.
Он любил и умел танцевать, и явно не научился этому вот прямо сейчас, чувствовалась богатая практика. Просто совпал с ней в этом интересе. В танцах, в любви к цветомагии. Даже, пожалуй, в самом стремлении к красоте — если можно назвать это качеством.
Мама всегда с весельем говорила, что при создании Иссы боги что-то напутали или были настроены на эксперименты, потому что ей досталась душа художника, нрав боевого мага и — ни капли творческого таланта. С Цитрином, если продолжать, у них вышла куда более жестокая шутка, потому что к характеру и склонностям художника они щедро сыпанули ментального дара.
Солнышко, так его называла Лазурна. Безумно странно — встретить кого-то ещё, кого зовут твоим домашним прозвищем. Гораздо более странно, чем тёзку. И ведь ему оно, кажется, шло больше! К улыбке, к лёгкому нраву — независимо от того, была ли это маска, да ко всему! Можно назвать огромное множество его черт, к которым это слово тоже подходило.
