Исповедь не изменила мнения Дюрана об Эмиле — мальчик, хоть и каялся в вещах недозволенных, развращён не был, даже не понимал многих вопросов катехизиса. Однако, несмотря на наивность, бывшую следствием чистоты души, постепенно в малыше стал проступать недетский, как с удивлением отметил Дюран, цепкий и казуистически въедливый ум. Мальчик мыслил схоластически в дефинициях, диалектически в рассуждении, был последователен и методичен в богословских истинах, но суждения бытийные искажал и перекашивал — иногда — в угоду Истине, иногда — в угоду себе. Стоило Дюрану указать Эмилю на ошибку, тот неизменно приводил отцу Даниэлю его же суждение, заявляя, что мыслит по аналогии. Дюран стал осторожнее в суждениях. Как оказалось — Котёнку было опасно класть пальцы в рот.
Между тем, вопросы Эмиля становились все глубже и сложнее.
— Как жить так, чтобы ничего не бояться? Что дает защиту человеку от скорбей и невзгод?
— Человек страдает от своих грехов — и тогда скорби и невзгоды посылаются ему как вразумление, или его, как Иова, испытывает Господь. В любом случае, чистота намерений и непорочность, внутренняя уверенность в своей правоте позволяют человеку вести себя с достоинством, не прятать глаза и быть спокойным в совести, Эмиль.
— А чем можно оправдать человека неправедного?
— Только незнанием Истины. Но слышавшему о Христе и не желающему идти путем Его оправдаться будет нечем.
Котёнок ответ на это удовлетворённо кивал, при этом в его ярких глазёнках мелькало нечто, удивлявшее его духовного отца. Эмиль интересовался вопросами морали, при этом в суждениях его неожиданно проступала ярость ветхозаветных пророков, де Галлен был странно неподвержен новейшим идеям милосердной гуманности. В Писании Эмиль неизменно вычленял самые жесткие фразы Христа, восхищенно цитируя их, стоило Дюрану обратить внимание, что «Сын Человеческий не губить пришёл души, но спасать их…», Эмиль морщил нос и цитировал иное место Писания: «ветви, не приносящие плода доброго, срубают и бросают в огонь». Столь странный ригоризм был в Эмиле, видимо, свойством духа, жаждущего праведности и ненавидящего грех. Это не удивило Дюрана. Вера нетерпима к тому, что считает злом, заблуждением и пустотой, или, воля ваша, это не вера.
Вечерами Эмиль прогуливался с отцом Даниэлем по парку, за стол они садились впятером — с Дамьеном и отцами. Эмиль и Дамьен имели возможность ближе приглядеться теперь к отцу Аврелию, тот перестал пугать их, оказался остроумным и рассудительным. Днём Котёнок снова упражнялся в фехтовании, а иногда Дамьен сажал его на Бонифасио и катал по корту.
Жизнь была прекрасна.
Для Дамьена де Моро дни протекали не менее счастливо. Учителя допустили его в своё общество, как равного, беседовали при нём совершенно свободно о своих делах, абсолютно доверяя ему, просили позаботиться о малыше Эмиле, словно он тоже был учителем! В это время Дамьен, с самого начала восхищенный Горацием де Шалоном, разглядел и оценил мягкую кротость отца Дюрана, которая раньше могла бы показаться ему слабостью. Теперь же Дамьен, сам лишенный этих черт, восхищался незлобивой добротой и всегдашней отзывчивостью отца Даниэля почти так же, как и отец Гораций. С изумлением подметил, что подобные качества есть и в Котёнке, тоже мягком и добросердечном. Теперь Дамьен задавал вопросы и отцу Горацию, и отцу Даниэлю, и ему отвечали вдумчиво и искренне.
При этом кое-что Дамьен, и вправду, не понимал. Среди его сверстников считалось постыдным изменить своим убеждениям, поступать вопреки предписанным мнениям, быть непоследовательным. Вместе с тем отец Гораций часто высказывал вещи достаточно противоречивые…
— Нельзя быть глубоким, Дамьен, и не быть противоречивым, — объяснил отец де Шалон. — Не меняют своих мнений только глупцы да покойники. Не надо делать культа даже из верности самому себе. Если ты поймешь, что вчера был глупцом — тебе простится, если только ты не будешь последовательным в совершенной ошибке, и не повторишь вчерашнюю глупость сегодня. Меняйся ежедневно и ежечасно, и проверяй результат своих мутаций только по тому, насколько приблизился к Христу.
Де Моро был растерян.
— Но отец Жан Петивьер говорил, что мы должны иметь твердые принципы и уверенность в Истине. Он нам цитировал Френсиса Бэкона. «Если к непостоянству судьбы присоединится ещё и непостоянство наших мыслей, в каком же мраке придётся жить людям…». Отец Жан говорил, что человек может быть лучше своей репутации, но он никогда не станет лучше своих принципов.
