- Тебе ни один хрен - пропаду я или выживу?
Тим неопределённо пожал плечами.
- Или боишься, Моран заругает, если раньше срока меня уморите? Об этом заботишься?
- Об этом, - улыбнулся он. Улыбнулся просто, открыто, как раньше. - И о Семёныче, наставнике твоём вятшем. Уж так сокрушался дядька, что ты там, а доблестный скакун твой здесь. Плешь мне проел сожалениями. Короче, привёл тебе твоего Рыжика, княжич. Задолбался его сквозь чащу тащить, дурня. Уж такая упрямая и глупая скотина! На мой взгляд, лучше бы ты здесь себе кого поумнее присмотрел. Но разве Семёныча переспоришь, чёрта старого!
- Чего ж ты по ночи шастаешь? - спросил Ярослав, нарезая сало.
- Да уж светает, - Тим увлечённо копался в своём рюкзаке, извлекши, наконец, к общей радости походников остро пахнущий чесноком и пряностями шмат розового сала, аппетитно рассечённый мясными прослойками. - Просто я, как оказалось, недалече лагерем стал, заприметил ночью огонёк ваш. Не пошёл, конечно, по темну, справедливо рассудив, что в потёмках подстрелят земляки и имени не спросят. А как только развиднелось - сразу коняшек под седло. Летим, говорю, добры кони, навстречу барабанам и трубе.
- Коняшек? - переспросил Ярослав. - Так ты не только княжичева жеребца приволок?
- А то! - Тим засмеялся. - Решил, что где один - там и два. Но не боле! Не обессудьте, други, на всех не расстарался. О себе и о княжиче, само собой, порадел. А вам, как нашим верным оруженосцам, так и быть, приобретём ишаков в ближайшем поселении. Эй, Вежица! - окликнул он притихшую мору. - К какой веси планируешь нас вывести? - она скривилась и тряхнула головой, словно отмахиваясь от докучливого гнуса. - Кстати, спасибо за дорогу. Сам бы сроду вас не нашёл. Хорошо, мора направляла, - пояснил больше для меня.
Вежица буркнула что-то неразборчивое, отошла от костра и скрылась за деревьями.
"Коняшек", действительно, было две. Вернее, два: нетерпеливо топчущийся на месте Рыжик, распираемый, как всегда, избытком молодой энергии, и снулый пятнистый мерин, сонно щиплющий траву. Я удивлённо присвистнул - неужели Тим собирается гарцевать на этом телеговозе, раскрашенном под корову? - и с радостью обнял свою животину. Рыжик приветственно пофыркал мне в лицо и тут же потянулся к карманам, ощупывая их мягко плямкающими губами, в надежде на угощение.
- Меркантильная скотина, - сказал я прочувствованно, оглаживая коняку по шее и выбирая из гривы лесной мусор. - Как же я по тебе соскучился...
К костру возвращаться не хотелось. С животными, здесь, было гораздо уютнее. Ими я и занялся, оттягивая по возможности время общения со своим странным отрядом. Не торопясь, тщательно принялся переседлывать коней, расправляя подседельники, утягивая подпруги, регулируя криво болтающиеся стремена... Пока не почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, я увидел Бадарина. Он стоял у меня за спиной и смотрел. С обыкновенной, острой, бабской жалостью.
- Что? - зло бросил я.
- Дим, надо завтракать и выдвигаться.
- Ну так выдвигаемся, - бросил я, усаживаясь в седло и вновь ощущая под собой знакомую мощную силу большого животного. - Забирай своего мерина и командуй, кормчий. Или кто там у нас на сегодня командир? Легко запутаться - каждый день по умнику прибывает.
- Возьми, - сказал он. - Думаю, тебе пригодится.
Тим протягивал мне знакомую книжку в потрепанной обложке школьного учебника физики за 8 класс...
Покружившись по поляне верховым, к моменту отправления я всё-таки спешился - по бездорожному лесу, хоть и заметно поредевшему, коннику все ещё было передвигаться весьма затруднительно. Пешему, собственно, переход тоже не казался приятной прогулкой. Одна радость - вещи наши теперь тащили лошади. Рыжик, правда, этим обстоятельством оказался весьма не доволен: пританцовывая и крутясь во время погрузки, с негодованием косясь за спину, подёргивая шкурой и возмущённо пофыркивая. Меланхоличному мерину, носящему залихватское имя Вихрь, было всё равно. Наверное, он даже не заметил поклажи. С видом глубоко отрешённого от мира существа, он брёл в поводу, погружённый в мысли о вечном. Сегодня я, наверное, здорово походил на него: разговор с морой полностью занимал мои мысли, затмевая и усталость бессонной ночи, и трудности перехода.
Боги! - вопрошал я мысленно, - неужели этим тайнам не будет конца? Как ясно и просто казалось всё в начале, словно на линии фронта - здесь свои, там чужие. Казалось очевидным: этим доверять, тех опасаться, этих спасать, с теми сражаться... Но эта примитивная ясность американского блокбастера, где всегда имеется стандартный злодей, стандартный герой, его стандартные соратники и стандартная финальная битва в котельной - затуманивается всё более, обещая скорые беспросветные сумерки, в которых, боюсь, мне предстоит заблудиться окончательно и бесповоротно.
