- Княгиня! - мора сжала её плечи и сильно тряхнула. - Ты же знаешь - я могу перейти, но перевести с собой кого-то мне не дано. Прийди же в себя! Соберись! Я дала тебе шанс на спасение сына. Так не упускай его, глупая корова!
Мора оттолкнула женщину и направилась к выходу.
- Ты уходишь?
- Конечно, я ухожу! - зло бросила мора. - Или ты думаешь, я буду подтирать тебе сопли, пока не явятся гучи и не порубают меня на окрошку?
Мора торопливо запрыгала по камням вниз с холма и вскоре скрылась в лесу.
Свенка подползла к валуну, села у него, опершись спиной и запрокинув голову к свинцовому небу. Небо оплакивало грустную судьбу княгини Зборуча вместо неё: редкие капли дождя падали на её лицо и стекали как слёзы, оставляя светлые борозды на грязных, пропылённых щеках. Глаза Свенки были сухи.
Только сейчас, когда развязка наступила, когда не надо было больше бежать, когда осталось сделать последнее и самое важное дело в своей жизни - только теперь она почувствовала как устала.
- Как же я устала, устала... Устала я, - бормотала она, глядя в небо.
Молиться богам не было ни сил, ни желания. Исчезла лихорадка последних дней. Исчезла обида на мужа. Исчез даже страх перед приближающимися гучами.
В люльке на её груди завозился просыпающийся ребёнок и тихонько мякнул. Этот звук, подстегнувший материнский инстинкт и замороженное сознание, заставил Свенку подняться на ноги. Она стащила помочи люльки с плеча, уложила сына в просторную седельную сумку, в другую противовесом накидала камней. Тщательно закрепила всё это на худом, измученном коне.
- Потерпи, миленький, - прошептала она, поглаживая его по холке, - немного осталось. Тебе в этой истории должно повезти больше, чем мне.
Свенка подошла к огромной каменной плите, служившей алтарём. Достала широкий засапожный нож и стала счищать с камня мох. На расчищенной поверхности проступали глубокие борозды. Постепенно, открываясь её взору, они стали складываться в незнакомые рунические знаки. У полян тоже было руническое письмо, но эти были княгине не знакомы. Что было вырезано на алтаре, она прочитать не могла.
Но размышлять было уже некогда. Снизу раздался оглушительный свист, и от стены леса стали отделяться человеческие фигуры, направившие свою поступь к вершине холма, предоставившей беглецам временное и такое ненадёжное убежище.
Гучи не торопились. Они уже поняли, что загнали свою добычу. Но и не мешкали. Свенка сквозь просветы в руинах видела, как размеренно и неотвратимо их татуированные черепа приближаются к каменным ступеням.
- Хорошо, что так, - дрогнувшим голосом сказала она себе. - Иначе мне не решиться.
Зачем-то обтерев нож о куртку, она зажмурилась и полоснула себя по венам на руке. Борозды странных рун стали быстро наполняться чёрной кровью.
- Стану не благословясь, у царя Морана не спросясь, выйду не этими дверьми, выйду подвальным бревном, выйду я мышиной тропой, выйду в дальний восток, там стоит тын, в этом тыну стоит дом, в этом дому стоит печь, в этой печи огонь пылает, век не утихает, сквозь огонь моя дорога пробегает - из двери в двери, из ворот в ворота, во чисто поле, под светел месяц, под часты звёзды... - Свенка покачиваясь бормотала нужные слова, вцепившись в конскую узду.
... Когда первые из гучей осторожно заглянули за валуны, опасаясь получить смертельный укус от загнанной добычи, они увидели, как в открывшийся чёрный провал между двумя каменными мегалитами уходит женщина, ведущая за собой рыжего коня.
Свенка уже мало что понимала и видела вокруг себя. Кровь утекала слишком быстро. Дойти бы. Она силилась сконцентрировать внимание на серых гулких досках, по которым медленно и тяжело волочила ноги. Всё остальное тонуло в багровом звенящем мареве. Звенело у неё в ушах? Наверное. Главное, не смотреть по сторонам, не двигать головой, иначе закружишься и потеряешь сознание. Не дойдёшь. Тогда всё было зря? Ну нет! Где, бесово отродье, эти доски? Вот эти доски... Доски, доски, доски... Дойти бы. Не встретиться с ними лицом... Когда же они кончатся? О, когда же они кончатся?!
Спустя бесконечность под ногами закрошилась сухая ломкая трава. Свенка позволила себе осторожно приподнять голову и повернуть её. Вокруг по-прежнему плавали красные круги, тошнило и звенело в ушах. Но голову коня у своего лица она разглядела:
- Пожалуйста, - прошептала княгиня. - Верный, родной, отвези моего сына к людям. Да подарит благословение Сурожь твоему роду и доброго хозяина тебе. Я буду хранить тебя из чертог Маконы. Прощай...
Она отпустила повод и осела на землю. Конь всхрапнул, мотнул несколько раз головой, косясь на хозяйку, а потом лёгкой рысью припустил по проходящей мимо грунтовой дороге.
Через несколько минут над лежащей навзничь княгиней склонился мужчина, пришедший к капищу вместе с гучами. Он не был похож на них, хотя и носил такую же одежду. Длинные светлые волосы он стягивал на затылке в хвост, а лицо его, хоть и бритое, было свободно от татуировок.
- Какая же ты красивая, княгиня, - произнёс он севшим голосом. - Даже сейчас...
