- Так я по существу, Петенька, - назидательно заметил дед. - Опять мои предложения игнорируете? А ведь напрасно! Могли уже неоднократно убедиться, что соображения мои - суть самое ценное, что в ваших Советах есть. Остальное - болтовня одна... Эх, Наталья, - дед посмотрел на стол глазами старого грустного еврея, - что же стол у тебя скудный такой? Не ожидал от тебя, не ожидал... Стыдобища! Давненько я на таком голодном чаепитии не был. Гоняем воду пустую с таком - ни пирогов тебе, ни плюшек, ни котлет, ни конфет...
- Ну, дед, ты бессовестный, - удивилась Наталья, направляясь в кухню.
- Сходи, сходи, дорогуша, - напутствовал её вредный старик. - Может, сухарь какой завалялся за печкой или сахарок в мышеловке... Я не побрезгую с голодухи-то.
- И зачем вот так людей в гости звать? - доверительно поделился дед со мной. - Чтоб потом тебя, жадюгу, на каждом углу позорили за твой пустой чай? Я вот помню, наприглашала как-то Милка гостей...
- Дед! - не выдержал Григорий. - Хорош трепаться! Если есть что сказать - говори. Если нет - будем решать. Поздно уже. Мне заступать скоро в дозор.
Дед пожевал губами, повертел большими пальцами сложенных на животе рук.
- Я вот интересуюсь, Петруша, какие распоряжения ты надеешься получить от магистрата? Думаешь, тебя там выслушают, похлопают по плечу и разрешат выгнать княжича из Юрзовки на все четыре стороны? Как не крути, ребятки, вам всё равно придется с ним возиться. Сам Магистр против воли Морана не пойдёт. И к другим воротам его не отправит. Потому что чем меньше знающих о существовании нашего князюшки - тем лучше. Да и дорога кратчайшая к полянам - через Юрзовку. Твои действия сейчас - приглядеть за ним, оберегая и скрывая от охотников, в ожидании аудиенции у Магистра. Потому как если они до него доберутся - тебя точно не похвалят. Ну а потом... Нетрудно предположить какие распоряжения получит наш старшина.
Дед оживился, отвлёкшись на выставляемые перед ним блюда с пирожками, бутербродами и сладостями.
- Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я... - бормотал он весело, зависая над бутербродами.
- Так что, - заметил дед, надкусывая один из них, - отринь эмоции, Петруша. И здраво взгляни на ситуацию. А ещё лучше - перестань слушать свою вздорную бабу. Пирожки у неё, конечно, знатные, а вот мозги - куриные.
- Ах, мозги у меня куриные, чёрт ты старый! - возопила Наталья, хватая блюдо с пирожками.
Дед среагировал мгновенно, вцепившись в противоположный край.
- Оставь, женщина! - загремел он грозно. - На чужой кусок не разевай роток!
Наталья в сердцах плюнула на чисто выметенный земляной пол и отпустила тарелку. Дед тут же умиротворился и продолжил жевать.
- Конечно, куриные, глупая ты баба! Это ж ты подзуживаешь мужика своего прогнать Димитрия? Сыночку радеешь, это понятно. А Петра под монастырь подводишь, заставляешь булавой старшинской рисковать...
- Ну, так что решать будем, други? - нервно воззвал Григорий, поглядывая на часы. - Оставляем княжонка или как?
- Мы не будем ничего решать, - мрачно продекларировал старшина, поднимаясь из-за стола. - Мы будем выполнять рекомендации Магистра, которые после встречи с ним я вам озвучу. До тех пор, Дмитрий Алексеевич, можете заниматься своими делами.
- Ну, что ж, и на том спасибо, - буркнул я. - Хоть не выкинули за химо, добрые люди.
- Напрасно ты нас, княжич, добрыми людьми ругаешь, - ухмыльнулся Григорий, пробираясь на выход. - Если магистрат отдаст тебя мне в мои добрые лапы - для подготовки в целях переброски на территорию вероятной исторической родины - уж я над тобой славно покуражусь. Тебе армия райскими кущами вспоминаться будет.
Бадарины тоже направились к выходу, Наталья убирала со стола, гневно громыхая посудой, отец и сын Панько о чём-то тихо переговаривались, наклонившись друг к другу. Я, оглянувшись в поисках Ксени и нигде её не обнаружив, вышел из освещённого пространства беседки под ночное весеннее небо. Достал сигареты, закурил, рассеянно глядя на подмигивающие мне в чернильном сумраке звёзды и с недоумением переваривая прошедший совет. Перед этой молчаливой, вечной, постоянной, всеобъемлющей, такой знакомой и реальной ночью с её звуками и шорохами, ароматами и звёздами всё происходящее со мной стало казаться театром абсурда. Впрочем, как следует погрузиться в осознание невероятности происходящего мне не удалось. За спиной послышалось шуршание шагов. Я молча протянул сигареты остановившейся возле меня тени.
- Благодарствую, - сказал Семёныч. - У меня свой табачок, ядрёный. Я уж к нему привык.
Он прикурил от моей сигареты, сплюнул табачную крошку.
- Ты не торопишься, княжич? Хочу тебя в гости позвать.
- Куда мне торопиться?
- Ну... Может, тебе койку греют в доме одной симпатичной ведьмы? Почём мне знать о твоих делах?
- Выпить у тебя есть?
- Как не быть. Найдём для хорошего человека.
Мы побрели вдоль ночной улицы с лениво побрёхивающими на нас собаками, одуряющим запахом сирени, цветущей степи и горьким послевкусием моего унижения.
* * *
