- На этот раз я испортил тебе карьеру?
- Ты испортил мне настроение, дурень. Это ж надо было додуматься самому отдаться в руки этих мразей! Ты что, решил заделаться христианским мучеником? Накормить собою львов алкающих? Ты даже представления не имеешь на что они способны и для чего им понадобился последний Угрицкий князь!
- А ты имеешь? - я посмотрел на его профиль, уже достаточно хорошо различимый в сером рассвете, плотно сжатые губы и яростно подрагивающие у скул желваки.
- Да, - коротко бросил он, словно отрезал. - Догадываюсь.
Мы помолчали.
- Может, просветишь?
Тим какое-то время хмуро смотрел на мчащуюся навстречу дорогу, постукивая пальцами по рулю, потом, словно нехотя, разлепил губы:
- Потерпи до места. Я отвезу тебя к Магистру, он желает встретиться. С ним и поговоришь.
Последнее время я прямо таки нарасхват.
Откинувшись на подголовник, закрыл глаза. И постарался убедить себя, что не чувствую горечи после произнесённых слов. Надежда на то, что помощь Тима была дружеской, а не служебной необходимостью, растаяла как прошлогодний снег. С чего ты, идиот, вообще решил, что Тим тебе до сих пор друг? И что с ним тебе не стоит быть настороже, как с остальными?
Выбравшись по Ярославскому шоссе за город, мы остановились у придорожной пирожковой. Жареные в масле пирожки с капустой и печенью здесь были на удивление хороши. Как и припорошенные сахарной пудрой упругие пончики, которые мы прихватили с собой в машину вместе с бадейками обжигающе-горячей кофейной бурды "три в одном". После завтрака жизнь показалась не такой уж сложной, а вопросы, которые она ставила, не такими уж неразрешимыми.
По дороге, свернув в кущи, мы ещё раз поменяли машину на ожидающую нас чёрную и блестящую как нефть "тайоту-камри" и через час езды по просёлку добрались до цели.
* * *
Деревенька из нескольких домов, зажатая между рекой с отлогим, поросшим густой, ярко-зелёной травой берегом и сизой громадой леса, встретила нас тёмными провалами окон в давно покинутых домах и развалинами бывших животноводческих ферм. Их остовы, напоминающие скелеты застигнутых апокалипсисом динозавров, давно стали привычными для сельского пейзажа. Словно древние руины Парфенона они цивилизационной вехой отмечали пройденный путь и потерянный социалистический рай. Очень похожий на тот, от которого в своё время так же легко отказались Адам и Ева ради сомнительного удовольствия ощутить свою обнажённость перед миром.
Мы оглянулись, проезжая мимо сидящей на лавочке древней старухи с равнодушными слезящимися глазами. Она уже не принадлежала миру и весне. Она принадлежала первым осенним холодам, которые упокоят ещё одну уставшую человеческую душу на маленьком деревенском кладбище. Мы медленно объехали валяющееся на пустынной дороге человекообразное существо, сучащее ногами в бесплодных попытках подняться и усиленно пытающееся изобразить нам вослед связную человеческую речь парализованным алкоголем языком.
Тим остановил машину у окраинного дома, вокруг которого молодая лесная поросль уже начала заводить хоровод, хотя выглядел он ещё вполне крепким и жилым: в окнах горел свет, ограда была подправлена, труба курилась дымком.
Примяв "тойотой" высокую сочную траву во дворе, под раскидистыми, уже почти одичавшими яблонями, мы направились к дому.
- Ничего себе резиденция у вашего Магистра, - я был несколько подавлен унылостью и разрухой, царящих в этом сказочно красивом месте. - Прогадал я, видимо, с выбором соратников...
- Не думай, пожалуйста, что этот выбор у тебя был, - буркнул Тим, поднимаясь по ступеням. - А что касается резиденции, так у Магистра стражей её нет. Постоянная дислокация - слишком большой соблазн для охотников. Этот домик - просто случайное место, где тебе назначена встреча. Всего лишь.
Он толкнул дверь, пропуская меня в холодные тёмные сенцы с низким потолком, запахом старого и неухоженного жилья. В комнатах, куда мы прошли, громыхая по деревянным половицам, ласковое тепло топящейся печи разгоняло сырость и застарелый нежилой дух. Я упал на лавку, блаженно вытянув ноги. Тим присел на корточки перед печкой. Прищурив глаз, пошерудил кочергой в красном огненном зеве и, подбросив ещё дров, приоткрыл поддувало.
Дверь, скрипнув, впустила в дом человека в старой камуфляжной стёганой куртке и таких же штанах с оттянутыми коленками. Подняв на нас глаза, он улыбнулся. Тим вскочил на ноги и почтительно склонил голову. Глядя на друга, я подобрался на лавке, но всё же встать и раскланяться не решился.
Мужчина проследовал к столу, сгрузив на него пакеты с продуктами.
- Давно приехали? - спросил он буднично, будто мы сто лет знакомы и собрались здесь, чтобы вместе выдвинуться на рыбалку с ночёвкой.
- Только что, Александр Владимирович, - ответил Тим, помогая разбирать пакеты.
