Горизонт был недостижим. Казалось, можно скакать весь день, и весь месяц на встречу с ним, а вокруг всё также будет стелиться степь, не имеющая ни конца, ни края. Просто бег в колесе какой-то... А если мы с Рыжиком будем скакать год? Может, всё-таки свалимся с края земли в подмировой океан и увидим своими глазами тех гигантских слонов и черепаху, которые, надрываясь, тащат на себе нашу грешную землю...
- Хочешь увидеть слонов? - спросил я коня, натягивая повод и поворачивая к Юрзовке. - Я тоже. Но не сегодня, извини. Опоздаем на стрельбы - получим от Семёныча на орехи.
Рыжик мотнул головой, фыркнул недовольно и рванул к Юрзовке, впечатывая копытами в мягкую землю мёртвую полынь.
Первый месяц Семёныч гонял меня на тренировки с молодняком. Потом, оценив моё физическое превосходство и навыки фехтования, всё-таки определил к действующим стражам. Люди здесь были разные. И по-разному относились к поддержанию своей боевоей формы. Кто-то занимался упорно и методично, отрабатывая движения, скорость реакции, не избегая синяков в рукопашной; кто-то появлялся пару раз в неделю, отбывал повинность с печатью обреченной усталости на лице, словно ленинский субботник, и торопился смыться по своим делам. Ни те, ни другие не были мне ни примером, ни ориентиром - у меня был свой график, который, как я понял уже позднее, мало кто выдержал бы - даже самые упёртые энерджайзеры. Отработка движений, ударов, спарринги с постоянно меняющимися на тренировочном поле партнёрами кружили меня в бешеной карусели с раннего утра и до полудня. Учили меня и рукопашной схватке, замешивая в грязь утоптанного полигона за дворами улицы стражей, и прицельной стрельбе из балестры, и метанию боевых ножей.
После обеда я снова брал в руки деревянный двуруч, снова напяливал на себя опостылевшую бригандину и отправлялся на растерзание к Семёнычу. На своём базу мой нынешний сенсей давал мастер-класс, подмечая мои ошибки, указывая на промахи, растолковывая нюансы.
- Удар - правая нога, удар - левая нога, - дирижировал он, - шагай, болван, не маши без толку деревяшкой своей! Из положения справа сверху... Выходи в поворот... Легче, не теряй равновесия. Да не тягай ты меч, словно дубину! Постарайся не уходить за ударом в инерцию. Тормози её мышцами - зря что ли у Седзиро ты за лето весь двор перекопал. Ещё раз - стоп! Ещё раз... Легче! Ты заваливаешься за ним! Следи за корпусом. Ещё раз... Да етить твою колотить! Запомни, чурбан, - меч - это не дрын, а бабочка! ОН летать должен в твоих руках, а не ты за ним! Давай змейку... разворот... удар... Сделай удар яблоком снизу под челюсть. Плохо. Ещё раз. Следи за ногами. Сделай медленнее. Ещё раз - стоп! Понял где ошибка? Смотри...
- Давай сначала: блокируешь - отвечаешь, блокируешь - отвечаешь, блокируешь - слева теперь - отвечаешь. Сто раз сделай. С каждой стороны. Пойду чай пока допью...
- Запомни: фехтование - это не выкрутасы с пируэтами киношными, это сила и скорость реакции. Отрабатывай скорость! Ты очень медленно переходишь от парирования к удару. Скорее... Ещё скорее... Резче! Твою мать! Да что ж за сиськомятенье!
- Тяни руку! Вытягивай, сказал, на всю длину, паралитик! Не дотянешься до противника, если возле своего носа будешь размахивать. Отрабатывай широкий удар. Сто раз. С каждой стороны. Поехали. Плохо. Очень медленно. Чему только вас, двоечников, самураи учат?..
- Атакуй меня. Так, хорошо. Ещё раз, быстрее. Ещё быстрее. Давай угрозу сверху и с разворота удар по ногам. Кружись шибче, балерина! А то противник со смеху умрёт, наблюдая твои хореографические потуги...
- Совсем хреново сегодня, студент. Не доспал? Или не доел? Что? Не в форме? Не в форме будешь, когда башки лишишься из-за лени своей! Думаешь, мне интересно тут с тобой деревяшками ковыряться в вялом оцепенении? Давай работай змейку с восьмёркой, пока в форму не придёшь. Что? Да, для боя эта хрень не пригодится, не спорю. Для отработки скорости реакции, для техничности - самое то. Давай-давай, не кобенься! Рыжика я сам выгуляю...
Падая вечером на скрипучую кровать, я никак не мог остановить кружение меча перед закрытыми глазами. Он кружился вокруг меня, я кружился с ним, и комната кружилась со мною вместе, проваливаясь в чёрный сон, похожий больше на обморок.
К концу зимы я "игрался" уже настоящим стальным мечом. Правда, тренировочным, незаточенным. И лишь в поединках с Семёнычем. На полигоне мечи разрешались только деревянные, вне зависимости от степени мастерства стража.
С тяжёлой сталью в руке, закованный в крепкую средневековую бригандину из Заморья и современный ХЕМОвский шлем я чувствовал себя недоделанным реконструктором. А вот насколько нелепо в действительности выглядел - а, может, вовсе даже не нелепо, а, напротив, весьма брутально - выяснить не представлялось возможным. Потому как зеркал Семёныч в доме не держал.
- На кой они мне? - удивился он моему осторожному вопросу. - Что я, баба, чтобы на себя любоваться?
- Ну, хоть какой-то осколок нужен в доме, чтобы бриться, например! - недоумевал я.
