Ветер медленно стихал, откатывал, поднимался всё выше, в кроны сосен. Его грохот смолк, перейдя в шум деревьев. Его буйство улеглось, сменившись сумрачной тоской низких тяжёлых туч. Небо заплакало ледяной мыгычкой, лакирующей все вокруг ломким стеклом.
- Иди, - сказала мора, поднимаясь. Она была бледна. Растрёпанные волосы кружились вокруг головы, постепенно намокая, обвисая и покрываясь изморозью. - Будь готова. Я приду за тобой на новую луну и укажу место.
Её жертва дрожащими руками машинально перевязывала сбившийся платок. Глаза женщины были пусты.
- Я должна буду заплатить Морану за открытие ворот частью своей жизни...
- Да, - равнодушно кивнула мора, присаживаясь на ветви поваленной сосны.
- Что это должно быть?
- А в чём твоя жизнь? - мора рассеянно потёрла колени. - Выбирай чем пожертвуешь...
- Моран может не принять моей жертвы и не открыть ворота, - произнесла женщина ровным тоном, но во взгляде её мелькнула отчаянная надежда, которую она поспешно спрятала, опустив глаза.
- Конечно, не примет, - мора подошла вплотную к собеседнице и уставилась ей в лицо своим жутковатым белесым взглядом из-под бахромы потемневших от влаги волос. - Я, как часть Морана, приму твою жертву. Радуйся, дурёха, - я добрее и щедрее батюшки. Возможно, я заберу его у тебя не навсегда. Если будешь себя хорошо вести. А будешь вести плохо - отниму и твоего мужика и свой подарок.
Женщина закрыла лицо ладонями.
- Видит Моран, у меня нет выхода!
* * *
Я открыл глаза в сумрак раннего осеннего утра. Медленно, постепенно выбирался из морока ночных видений, переваривал новые откровения, вспоминая увиденные лица. Мору я узнал сразу. Да и как не узнать ту, что участвовала в моём посвящении; ту, что проводила Свенку к капищу; ту, кого целовал Черемис в заснеженном лесу тридцать лет назад. Кажется, он называл её Бажиной. Бажина... Видимо, моя судьба переплетена с твоей очень тесно, бесово отродье.
А вот кто была её должница? В душе скреблось смутное узнавание, но, повертев его так и эдак, я решил, что заурядное, хотя и миловидное славянское лицо женщины, тщательно укутанное в платок, слишком типично, оттого и кажется знакомым...
В большой комнате - она же кухня, она же гостиная, она же столовая, - отгороженной от узкого пенала спальни неопрятной занавеской, громыхал посудой хозяин.
- Семёныч, - окликнул я его, усаживаясь в старой никелированной кровати, любезно мне уступленной на время гостевания. - Ты не помнишь, когда в Юрзовке появились вторые ворота?
Хозяин появился в дверном проёме, сдвинув занавеску.
- Да уж лет тридцать как. Точнее не скажу. Хотя... Где-то за год до того, как лошадь притащила тебя в седельной сумке из Морана.
- Каким образом они возникают? Я думал, только охотники умеют делать проколы в поисках источника. Сами собой они ведь не образуются?
- Не образуются. Правильно ты думал. Из ничего чего не бывает, говаривала моя бабка. Ворота открывают только охотники. И то - далеко не все и далеко не всегда. Это у них, видать, процесс непростой и не каждому посильный. И срабатывает только при определённых условиях. Каких-то. Подробностей, княжич, уж извини, не знаю, врать не стану. А только когда вторые ворота в Юрзовке нарисовались, все, само собой, удивились - на кой они охотникам? Потом-то, конечно, стало ясно: для проведения операции проникновения в Моран большого отряда - быстро и безболезненно. Пока у новых ворот стражей наёмники отвлекали, охотники в старые и прошмыгнули. Только... Объяснение, вроде, есть. А вопрос всё равно остаётся.
- Почему?
- Раньше, да и поныне, охотники предпочитают рисковать, вступая в стычки со стражами, нежели новые дырки ковырять. Особенно в тех местах, где они уже есть. Дорого это, видать, им обходится.
- А если кто-то другой для них это сделал?
- Да кто? - удивился страж. - Ни у кого больше таких умений не наблюдается. Ни сам же Моран двери им открыл и не боги его...
- А может среди стражей народиться человек, обладающий подобными способностями? А ты, скажем, просто об этом не знаешь?
Семёныч пожал плечами.
- Я, может, много чего не знаю, не спорю. Но то, что открывают ворота охотники своей кровью, и никакая другая здесь не сработает - уж эта прописная истина общеизвестна. Не один источник не может сопротивляться их наследственной способности. Заруби это себе на носу!
На плите засвистел и заплевался чайник. Хозяин скрылся за занавеской.
- Помнишь, - сказал я, натягивая штаны, - ты говорил мне, что в каждом поселении стражей есть жрица, которая держит ворота. Что это значит?
