Алей покивал и покорно поплёлся за обедом. Суп и котлеты уже остыли, но разогревать их в микроволновке показалось ему слишком долгим делом, и он решил съесть холодные. Осень ждала за столиком, глядя в окно прямо перед собой. Она походила на статую: даже губы побледнели, и только золотые волосы оставались живыми. Зрелище было жутковатое.
– Будь готов к тому, что получится не сразу, – сказала она.
– Я готов.
Осень кивнула и замолчала. Алей торопливо хлебал едва тёплый суп.
– Осень, – осторожно спросил он, наконец, – о чём ты думаешь?
– О тебе.
«Романтичный ответ», – подумал Алей, уныло усмехнувшись; будучи абсолютно честным ответом компьютера, он звучал не совсем по-книжному.
– И… что?
– Алик, что ты сказал в милиции, когда снимали показания? Что отец просто исчез?
– Нет, конечно. Мы сказали, что они уехали на машине.
– Ясно. Хорошо.
Лицо Осени не менялось ни в единой черте. Она будто превратилась в фотографию самой себя. Алей ждал-ждал новых вопросов, потом решил заговорить сам. Заледеневшая в своих мыслях Осень его пугала.
– Сеня, – понизив голос, окликнул он, – что случилось? Там, наверху, ты не была такая. Что ты… придумала?
Она медленно перевела на него взгляд – механический, пустой, страшноватый.
Потом вздохнула. Лицо её утратило бесстрастие и стало печальным. У Алея мурашки побежали по спине; только когда напряжение отпустило, он понял, до какой степени был напуган и скован.
Возле кухни подсобные рабочие громогласно спорили, закрывать дверь или оставить так.
– Ты переоцениваешь меня, Алик, – грустно сказала Осень. – Я мало что знаю и ещё меньше могу. Но транс, в котором находились твоя мать и отчим – он очень странный. Я подумала о нём. Он напомнил мне кое-что, о чём я слышала. Так называемый временный якорь. Помнишь, или заново рассказать?
Алей наморщил лоб и засопел.
– Всё, что помню, – открыто признался он, – то, что ты обещала рассказать о якорях. Когда у меня будет полный допуск.
Осень приподняла краешки губ, но смотрела по-прежнему грустно.
– Я думаю, что можно пренебречь допуском, – сказала она. – Речь идёт о жизнях людей. Но ты не беспокойся слишком, Алик. Папа твой альпинист, один в горах выжил, сам не пропадёт и сына в обиду не даст. Я о другом.
Алей медленно осознавал сказанное.
– О другом? – наконец, переспросил он. – О чём? О жизнях других людей?!
– Да.
– Господи… – только и выдохнул он.
– Мне не хватает данных, – снова сказала Осень. – Если бы нашлось что-то ещё, я бы сказала точно. Но и сейчас вполне достаточно для того единственного, что я, в сущности, могу сделать.
– Для чего?! – Алей смотрел на неё расширенными глазами.
Осень покачала головой. Она улыбалась – смущённо, грустно и с лёгким сожалением. Алей успел достаточно хорошо узнать её, чтобы понимать – в действительности такое выражение на её лице было куда более странным и страшным, чем механическое бесстрастие… «Что случилось? – он впился пальцами в колено. – Жизни людей, транс, временный якорь… Господи, это что-то гораздо большее, чем папа и Иня. Да что же это?!»
– Осень, не томи, – выговорил он. – Я и так на нервах.
– Алик, – попросила Осень, – ты только не удивляйся. На самом деле я почти ничего не могу. Просто я немного подумала и теперь уверена, что к этой проблеме нужно подключить Васю.
Возле кухонных столов кто-то с грохотом разбил чашку. Алей открыл рот и закрыл, как рыба.
– Какого Васю?! – наконец, ошарашенно сказал он.
Осень выпила соку из высокого стакана, помолчала.
– Помнишь, мы говорили о вселенских админах?
Они сидели на брёвнах у маленькой заводи. Возле берега дремал Ялик. Неподвижное солнце смотрело на сокровенный край из-за облачной пелены. Вода тихо плескалась, облупившаяся зелёнь лодочных бортов смыкалась с зеленью ряски. Ветер пошевелил волосы Осени; легко коснувшись виска, она убрала за ухо золотую прядку.
– Отсюда нельзя найти только одну вещь, – сказала она. – Вернее, не то чтобы найти… Отсюда нельзя сплести Великую Сеть. По крайней мере, этого не может сделать человек.
– Почему?
– Вода течёт, – ответила она, – видишь?
Алей перевёл взгляд на тёмную зыбь.
– Её течение символизирует появление в мире новых смыслов, – сказала Осень. – То есть является им. То есть… я не знаю, как это передать словами.
– Я понял, – ответил Алей. – Поле смыслов разомкнуто, и Великая Сеть в принципе бесконечна. Кстати, похоже на нашу главную страницу. Там лодка течёт по реке из поисковых запросов.
– Да. – Осень поразмыслила. – Возможно, поэтому Ялик и существует здесь.
– А Мириада здесь существует? Инфокот?
– Скорей всего, – Осень пожала плечами и поднялась с бревна. – Но мы их не видим. Ладно, Алик, я пойду. У меня ещё дела сегодня. Разлогиниваешься ты вполне технично, моя помощь не нужна.
– Погоди! – Алей подался в её сторону. – Я здесь долго собираюсь сидеть. Меня может застать кто-нибудь ещё?
– Может. Если специально поставит себе такую цель и будет достаточно опытным юзером. Так что не беспокойся.
Алей кивнул.
