– Спасибо, Осень. Ты… я тебе очень благодарен. – Осень смотрела на него сверху вниз, чуть сощурив прохладные серые глаза, и слова будто терялись, уплывали по сокровенной реке Имён… – Ты очень хорошая.
– Я рада тебе помочь, Алик. И я тоже беспокоюсь за Инея.
Алей встал и обнял её. Она успела уже ступить на пригорок, стояла выше Алея, и он уткнулся лицом в голубые лацканы её офисного пиджака, прерывисто вздохнул, чувствуя запах духов. Осень погладила его по голове и поцеловала в макушку.
– Я позвоню Васе, – сказала она, отстранившись.
Алей промолчал.
– Но я не знаю, что он ответит. – Осень нахмурилась; это она тоже говорила не впервые. – Он сложный человек. Я думаю, что ты прав, Алик.
Алей бледно улыбнулся.
– Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, – продолжала Осень, – поработать со Старицей. Искать их отсюда.
– Я знаю, – сказал Алей.
Осень поцеловала его.
– Не паникуй, – сказала она на прощание и улыбнулась.
Потом пошла в лес. До сих пор каблуки её утопали в белом песке, а теперь погружались в зелёный мох, и там, где она проходила, на мху оставались песчинки. Качались ветви, клонился кустарник, шумел ветер в соснах, пахло смолой. Алей смотрел, как уходит Осень. Шаг, ещё шаг, вот она скрылась за купой молодых елей, вот вновь мелькнул её голубой костюм, а вот она затерялась в листве и тумане и не показалась больше… Так уходят из Старицы: ни шума, ни дыма, никаких фокусов, только шаг в сторону, за угол, в тень. Главное, пропади с виду: с глаз долой – из мира вон…
Делом это оказалось несложным. Собственно, иначе и быть не могло. Ходили же сюда офисные сотрудники безо всякой лайфхакерской подготовки. Часа два ушло на тренировки, ушло бы и меньше, но Осень хотела убедиться, что всё будет в порядке. «Ты нервничаешь и торопишься, – говорила она. – Нервничать ты не перестанешь, я знаю. Поэтому нужно добиться автоматизма».
Он быстро вызубрил последовательность действий, перестал задумываться над ней, но всё равно каждый раз, когда он выныривал из лиственного сияния, то ощущал подобие лёгкой обиды – словно потерял что-то.
В Старице же Алей, чтобы не терять время и заодно попрактиковаться, вычитал распечатку Ворона. Ловушки отыскались мгновенно, и на сердце стало легче. Кажется, и поиск из Старицы был не такой трудной задачей…
Они с Осенью обсудили работу семантического фильтра: эффективность выросла впятеро. В конце квартала собирались выложить бета-версию на большой поиск, а рабочую группу – премировать. Алей пришёл в бодрое расположение духа и был готов к подвигу.
Затем Осень собралась уходить, а он – приступать к настоящему делу.
Она ещё раз предупредила его, что сразу может не получиться. Она редко повторяла дважды, но уж если повторяла… «Теоретически искать что-либо из Старицы проще, – припоминал Алей, – потому что исчезают любые преграды. Практически – намного сложнее, по той же причине». Насколько интернет как область поиска был обширнее, нежели личное ассоциативное поле лайфхакера, настолько же Старица превосходила Сеть. Она содержала все смыслы, когда-либо существовавшие. Алей представил, какие же тайны тогда заключает в себе недостижимая Река Имён: голова закружилась. Великий незнаемый мир за зелёной дверью…
Алей кинул последний взгляд в ту сторону, где исчезла Осень, вздохнул и вернулся к насиженному месту на брёвнах.
«Пока на тебя кто-то смотрит, выйти из Старицы нельзя, – повторил он про себя слова Осени, – потому что люди не могут исчезать как выключенные. Нда… А вот пропасть как Инька, завернув за угол, запросто можно… Ладно. Начнём. Иней Обережь, вечер, звонок в дверь».
У него ничего не вышло.
Всё здесь было иначе.
Он захлёбывался в ассоциативном потоке, тонул в нём, как в штормовом море. Ветвей-идей было слишком много, они делились слишком часто и уводили невесть куда. Старица, река… озёра и степи, глухие нездешние леса, колодезная тьма, которая вдруг оборачивалась тьмой небесной и приводила Алея к супермаркету в Новом Пухово, где под фонарём стояли мама и отчим. Теснившие супермаркет высотки сверкали огнями окон. Ржавые старопуховские гаражи, заросли пыльных акаций, проулки и тупички сплетались в фантасмагорический лабиринт, многомерное кружево дорог и пространств. Немедля возникали огромные внедорожники на этих дорогах и крупные хмурые мужики возле машин, сонные, но сторожкие, как рептилии…
…дощатые причалы у берегов малых рек. Людные вокзалы и забытые полустанки, дачные посёлки и ветхие деревеньки старше городов. Тропинки в берёзовых рощах, пронизанных светом. Духмяные грибные поляны, шумные летние ливни, листва, играющая на ветру… Шумливая Листва, столица Росы, и прохладный Ливень, северная столица.
Одно за другим воскресали видения прошедших дней. Летен Воронов. Электричка за рекой в лесополосе. Самолёты, рассекающие поднебесье. Старая видеозапись, на которой отец бродил по комнате и что-то искал под столом… Молния разбивала в пыль бетонные стены, а папа стоял посреди ковыля под звёздами и улыбался странной недоброй улыбкой.
