Толик пришел в шок, когда Марина объявила ему, что разводится. Поначалу он не воспринял ее слова всерьез, пытался отшучиваться. Потом перешел к увещаниям, убеждал обратиться к психологу. Словом, разводиться он не хотел. Но Марина так на него насела, что он, сам того не желая, собрался и потащился с ней в ЗАГС.
– Нет, это просто уму непостижимо, – приговаривал он по дороге. – Разводиться… Зачем? Для чего? Что мы оба с этого будем иметь? Не понимаю, решительно! Тебе просто шлея попала под хвост, тебе… тебе надо лечиться! Давай напишем это чертово заявление, если тебе так хочется, и поедем вместе к психологу? Ведь разруливают же как-то другие эти злополучные семейные кризисы!
И только, заполняя документы на развод, Толик, наконец, понял, что решение Марины бесповоротно. Выйдя из ЗАГСа, он набросился на нее с упреками и гневными обвинениями.
– Значит, серьезно, да? А я-то, дурак, все надеялся, старался быть мягким и лояльным! Нахрен я тогда тратился на самолеты и люксы?! Нахрен мотался на этот проклятый ЮБК?!
– А тебя никто и не просил туда приезжать! – сердито закричала Марина. – Ты… ты мне жизнь испортил!
– Это ты мне испортила! Теперь квартиру из-за тебя менять, переезжать черт знает куда… Не нравилось тебе, что муж ходит налево? А хрен же ты молчала, хрен не предъявляла претензий?! Ты сама довела наши отношения до развала! Потому что ты – ненормальная, ты не хочешь жить, как все нормальные люди!
– Ненормальная? Что ж, прекрасно. Хорошо, что ты, наконец, это понял! Ищи себе нормальную, теперь у тебя развязны руки!
– И найду! Не бойся, я-то не пропаду. Найду себе новую, гораздо получше тебя! С квартирой найду, с деньгами… – Толик вдруг истерично расхохотался. – Дур-рак! Нет, какой же ты, Анатолий Владимирыч, все-таки дур-рак! За кого держался-то, господи? – он бросил на жену взгляд уничтожающего презрения, который та встретила равнодушной улыбкой.
– Ну, вот и замечательно. Да, конечно, найдешь. Мужчин нынче дефицит, а ты и не глуп, и собой хорош, и алиментов не платишь – огромный плюс, сильно повышающий твою конкурентоспособность! Только последуй моему совету, – Марина сделала паузу, – не кидайся на девочек. От них – никакого проку, будут считать, что сделали тебе одолжение согласием выйти замуж, и требовать, требовать, требовать. Не получится послушной жены, не сможешь ты ее воспитать! Надежней жениться на ровеснице, на женщине, которую мужики не баловали вниманием, и которая достаточно мудра, чтобы снисходить к небольшим мужским слабостям.
Толик посмотрел на нее с изумлением и хмыкнул.
– Я смотрю, ты мастер давать советы по житейской части… и довольно неглупые, на мой взгляд! Но почему ж ты сама… «Сапожник без сапог», так выходит, что ли?
– Что делать? – Марина с философской улыбкой развела руками. – Сапожники всегда без сапог, иначе и поговорки бы не сложилось.
Толик снова усмехнулся, потом тяжко вздохнул.
– И вот, черт возьми, такую бабу теряю! И все из-за какого-то… И почему тебе не подвернулось на курорте кого-нибудь типа меня?! Шило на мыло ведь не меняют, – он обреченно махнул рукой.
– Не накручивай себя заново, Толя, скоро ты поймешь, что все только к лучшему.
– Или ты к черту, психолог доморощенный, – пробормотал Толик. – Нет, больше я с такими, как ты, не свяжусь…
Со следующего дня Марина занялась просмотром газетных объявлений и сайтов, посвященных обмену-продаже квартир. А что было тянуть, когда через месяц получит документ о разводе? Лучше поскорее разъехаться, чтобы не мозолить друг другу глаза и не вздергивать нервы. Но и торопиться не следовало – не тот случай, деньги слишком большие на кону. Надо было хорошо вникнуть в тему и лишь после этого обращаться к риэлторам, чтобы не надули. Хотелось, конечно, найти непосредственно размен, но, как вскоре поняла Марина, это было почти нереально. Придется искать покупателя, двух продавцов, обделывать разом три сделки, любая из которых может внезапно сорваться. Мозги закипали, как представишь эту волокиту, но… это в какой-то мере было хорошо. Занять голову решением квартирной проблемы, занять сердце переживаниями из-за возможного срыва сделки… Ключевое слово здесь было «занять». Потому что тогда она будет меньше думать о Косте и хотя бы чуть меньше страдать.
А у нее вдруг появился еще один повод для моральных терзаний. Она с изумлением заметила, что начала смотреть на московскую жизнь Костиными глазами, подмечать негатив, которого раньше не замечала или старалась не замечать. И ее все чаще посещала мысль, что она не много и потеряла бы, перебравшись в Алушту, во всяком случае, никакой катастрофы бы не случилось. Ведь ее работа не привязана к месту, она может делать ее, живя где угодно! Или найти другую, интересней и лучше. Костя сказал, что ему не важны ее заработки, и он, разумеется, говорил искренне. А значит, можно заниматься, чем хочешь, лишь бы занятие радовало.