– Может, он и есть такой, только, мне кажется, он сильней и решительней. Главное, чтобы ты не оказалась, как Женевьева.
– Я не Женевьева, – сердито отозвалась Марина. – И меня лишает веры вовсе не ночь и не дождь, который, к слову сказать, еще и не начался.
– Я знаю, – Наташка погладила ее руку. – Не надо заводиться. И сочинять о Косте всякую фигню тоже не надо: он еще ничего не натворил.
В дверь постучали. Наташка понеслась открывать…
Марина посмотрела в ту сторону и не поверила собственным глазам: это был Костя!
– Привет, – проговорил он с добродушной иронией. – Чем занимаемся? Оплакиваем очередное разочарование в очередном непутевом самце?
– Как ты… как ты здесь оказался?! – выдохнула Марина.
– Жена отпустила догуливать, – с сарказмом ответил он. Но тут же серьезно прибавил: – Расслабься, Марин: нет никакой жены. А приехал я потому, что мне позвонила Наташа. Правильно сделала! А вот я поступил неразумно. Надо было сразу взять тебя с собой. Или хотя бы регулярно звонить… Ладно, потом поболтаем. Собирайся скорей, время уже позднее! Ну же, собирайся, – повторил он с мягким нажимом. – Я ж за тобой приехал.
Марина, наконец, окончательно пришла в себя. И почувствовала, как ее накрывает трепетная радость. А еще – ощущение полноты жизни, какую испытывает человек, чудом избежавший крушения всех своих надежд.
– Да, Костя, сейчас! – крикнула она, соскакивая с кровати.
– Много не набирай: послезавтра мы, наверное, вернемся, – он вышел на балкон, деликатно оставляя подружек одних.
– Ты не сердишься на меня? – спросила Наташка, помогая Марине собираться. – У меня ведь записан его номер. И я решила попробовать позвонить. Думаю: а вдруг повезет? И он вдруг ответил! Оказывается, у него и правда был разряжен мобильник. А когда зарядился, он подумал, что звонить уже поздно. Я прямо спросила про жену. Он сказал: нет.
– Спасибо тебе, – Марина признательно сжала ее руку. – Наташка, ты не представляешь, как я тебе благодарна!
– Пустяки, – отмахнулась та. – Главное, чтобы все было хорошо. Конечно, так нельзя с мужиками, это означает – показать слабость своей позиции. Но теперь поздно, теперь пусть кривая вывозит.
Костя вернулся с балкона:
– Готова, Марин?
– Да.
– Пойдем, – он улыбнулся Наташке и взял Маринин пакет.
Они вышли в коридор и направились к лестнице. Костя молчал, Марина тоже. Теперь, когда порыв безудержного восторга отхлынул, ее охватила ужасная неловкость. Почувствовав это, Костя обнял ее за плечо:
– Не надо рефлексировать. Я все равно хотел поскорее приехать за тобой.
Марина посмотрела на него с благодарностью. Как она могла насочинять о нем такой чепухи, как она могла?! Это было форменное безумие, при воспоминании о котором начинало пылать лицо. А главное, Марина не понимала, как это у нее – искушенной, опытной женщины, пережившей не одно мужское предательство и научившейся смотреть на такие вещи с философским цинизмом, случился подобный срыв. Но думать об этом сейчас не хотелось – хотелось лишь радоваться тому, что Костя снова с ней и принадлежит только ей одной.
Когда они поехали, Марина спросила про дядьку.
– Вроде бы все не так страшно, как казалось вначале, – ответил Костя. – Завтра будет ясно, понадобится операция или нет. – Он чуть-чуть помолчал и с философской усмешкой прибавил: – Дядька сам виноват. Надо же хоть изредка наведываться к врачам, если есть проблемы со здоровьем, а не ждать, когда грянет гром. Но мужики почти все такие, особенно одинокие.
– А твой дядюшка одинок? – удивилась Марина.
– Его жена, тетя Тамара, умерла около семи лет назад. Дядька больше не захотел жениться. А детей у них не было – так получилось.
– А сколько ему сейчас?
– Пятьдесят восемь.
– Пятьдесят восемь? Совсем еще не старый…
Костя понимающе усмехнулся:
– Да, мог бы снова жениться. Но, видишь ли, ему это не нужно. У него и любовниц-то постоянных не было после смерти жены. Начнет, бывало, с кем-то встречаться и вскоре прекращает. Говорит, все не то, не свое, не родное. Так бывает, когда люди не просто живут семьей, а живут со своей настоящей второй половинкой.
– Понимаю, – задумчиво кивнула Марина. – Но ведь люди часто сходятся в преклонном возрасте не по любви, а чтобы, так сказать, вместе коротать одинокие вечера.
– Дядьке это не нужно. Ему комфортней тосковать в одиночестве, чем жить под одной крышей с заменой женщины, которую он сильно любил.
– Они, наверное, жили очень дружно?
– Ничего подобного, – рассмеялся Костя. – Постоянно ссорились… и тут же кидались друг другу в объятья и мирились! Наверное, потому их отношения и были такими крепкими. Ведь самое страшное – это когда люди что-то не договаривают, что-то держат в себе.
– Нарывы нужно вскрывать сразу, чтобы они не загнаивались?
– Да, это, можно сказать, правило номер один, – серьезно проговорил Костя. – Ведь семья – это тоже организм. Накопится большое количество нарывов – и все, трындец организму, никакие врачи не спасут.
– А когда люди постоянно друг другу лгут, это – нарыв или что?
Костя на секунду задумался.