Не отвечая, Костя аккуратно наполнил бокалы и повернулся к Марине.
– Садись, – он подвел ее к креслу и вручил бокал. – Выпей сперва, а потом уж поговорим. За тебя, моя хорошая!
Он «чокнулся» с ней и неспешно осушил свой бокал. Подождал, когда Марина сделает то же самое, и снова наполнил бокалы.
– Ну а теперь послушай меня, – сказал он, присаживаясь в соседнее кресло и беря ее за руку. – Не случилось ничего ужасного. И ты не сделала ничего такого, из-за чего я могу начать плохо о тебе думать. Ты… – он выразительно посмотрел на нее, – всего лишь показала мне, что я тебе дорог.
– И что я сумасбродная истеричка, – мрачно съязвила Марина.
Костя поцеловал ее в щеку и ласково рассмеялся.
– Нет, Марин, это я и так давно знал. Так что никакого открытия насчет твоего характера я не сделал. Зато я сделал другое открытие, которое – скажу прямо – меня очень порадовало…
– Ну еще бы! – с сарказмом вскричала Марина, вскакивая на ноги. – Какому мужику не польстит, что женщина сходит по нему с ума! Вот только для самой женщины здесь радостного мало.
Костя отпил из бокала и тоже поднялся на ноги.
– Итак, в чем же трагедия? – спросил он, подходя к ней. – В том, что теперь я знаю, что я тебе дорог? Ты из-за этого распереживалась?
– Да, – хмуро подтвердила она. – Из-за этого.
– Понятно, – улыбнулся Костя. – А теперь скажи:
Марина собралась ответить и вдруг пришла в замешательство. Потому что она и сама не знала
– Просто… просто это неправильно, – сказала она, глядя в сторону и с досадой чувствуя, что краснеет.
– Неправильно? – переспросил Костя, не сводя с нее пристального взгляда. – Что именно, Марин?
– Ох, да ничего я не знаю! – Марина измученно опустилась в кресло. – И вообще, тебе не кажется, что мы завели какой-то дурацкий разговор?
– Нет, – мягко возразил Костя. – Разговор вовсе не дурацкий. Потому что ответ на вопрос «почему» очень многое может прояснить, – он снова сел рядом и пытливо посмотрел ей в глаза.
– Но я и правда не знаю! Не знаю и не могу понять.
– Ты влюбилась в меня, – сказал он: легко и непринужденно, словно констатируя всем известный факт. – И поэтому тебе хочется, чтобы все было правильно. А правильно – это когда мужчина первым открывает свои чувства. Так? И не нужно пугаться. Я всего лишь назвал вещи своими именами, ты сама это знаешь.
Марина осторожно поставила на столик бокал. От избытка волнения руки дрожали, недолго было расплескать вино на ковер.
– О господи, Костя, – пробормотала она севшим голосом. – Но ведь… наш роман длится всего две недели! Можно ли тут говорить о серьезных чувствах?
– Да, мы не знаем, насколько это серьезно и прочно, – спокойно подтвердил он. – Мы знаем лишь то, что безумно влюбились друг в друга. У меня тоже сносит крышу, Марин. И мне тоже кажется, что лучше тебя я никогда и никого не встречал… Ну вот, я сказал, – рассмеялся он. – Теперь мы в одинаковом положении.
Марина посмотрела на него пристальным, взволнованным взглядом. Не верилось, просто не верилось! И одновременно очень даже верилось…
– Костя, неужели это правда? – шепотом спросила она. – У нас с тобой… не просто курортный роман, а любовь?
– Да, – произнес он торжественно. – Не просто курортный роман. Но ведь… это же было ясно с самого начала! Разве не так, Маринка, скажи мне?
– Так, – прошептала она с легким испугом.
– Мы оба хорошо это чувствовали, – продолжал Костя, беря ее за руки. – Только нам было удобней внушать себе, что никакой любви нет. Но больше так не получится: слишком далеко все зашло.
Он немного помолчал и прибавил:
– Когда мне позвонила Наташка… Я ведь мог просто позвонить тебе и успокоить тебя на словах. А вместо этого я помчался в Алушту, по принципу «для бешеной собаки и семь верст не крюк».
– И почему ты поехал, а не стал звонить?
Костя усмехнулся и пожал плечами:
– Не знаю. Да разве это возможно объяснить? Когда я ехал за тобой в Ласточкино гнездо, я действовал по расчету – хотел взять тебя тепленькой после теплохода. А здесь… Я услышал, что тебе плохо, что ты переживаешь, и думал только о том, как поскорее увидеться с тобой. Не мог оставаться на месте, понимаешь?
– Да, – кивнула Марина, глядя на него с растущим волнением.
Казалось невероятным, что он говорит ей такое, но она чувствовала, что он не притворяется. Да и какое может быть притворство? С самого начала он относился к ней так, как не относятся к временным любовницам.
А она сама? О нет! Она видела в нем только курортного бой-френда и решительно не хотела видеть кого-то другого. Но вдруг обнаружилось, что она обманывала себя. Потому что так было удобней. Но, как верно заметил Костя, больше так не получится. А если не получится так, то… как же тогда получится? Ведь она же… она же…
– О чем ты задумалась? – Костя наклонился к ней ближе. – И почему, черт возьми, у тебя опять грустное лицо?! Так, моя дорогая, быстренько раздевайся и в койку. Буду тебя веселить… с помощью твоих любимых игрушек.
– Костя, ты пошляк! – закричала Марина, вспыхивая по самые уши.