– Вот и хорошо, – он нежно поцеловал ее в спину. – И не нужно ничего бояться. Да, будет больно: я ведь собираюсь тебя серьезно пороть, а не просто гладить ремешком. Но зато ты избавишься от некоторых комплексов и нехороших привычек.
Марина нервно сглотнула и поежилась, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что значит «серьезно пороть?!» Конечно, Костя остановится, если она попросит, но… Она ведь сама втянула его в эту игру! И как же она глупо будет выглядеть, если смалодушничает и пойдет на попятный.
Костя откашлялся и крепче зажал свободной рукой ее юбку.
– Ну все, начинаю…
Послышался звонкий хлопок – и вместо ожидаемой боли Марина ощутила внезапный прилив возбуждения. Еще один мягкий удар, и еще – по другой ягодице, по нижней части попки, по серединке, совсем близко к промежности… Нервное напряжение ушло. Под легкими жалящими ударами кожа ягодиц загорелась, наполнилась чувственным теплом. И такая же томящая теплота появилась внизу живота и в лоне. Марина ощущала, как растет возбуждение, усиленное жутким стыдом. Костя стегает ее ремешком, а она даже не противится, будто так и надо. Как стыдно… и как упоительно!
– Так, наша попка начала стыдливо краснеть, – насмешливо проговорил Костя. – А ты, моя радость, краснеешь?
Он попытался заглянуть ей в глаза, но она смущенно хихикнула и спрятала лицо.
– Ясно, – проговорил Костя. – Она думает, что я с ней играю.
Снова взмах ремня и удар – на сей раз более резкий и чувствительный. Новый удар пришелся на то же место, и Марина вскрикнула: становилось по-настоящему больно.
– Кто до сих пор не научился доверять мужчине, который так носится с ней? Кто вечно устраивает ему встряски и создает проблемы?
Удар по низу попки, по другой ягодице и снова – в то самое место, что уже не на шутку горело.
– Ай, Костя! – Марина задергала попкой и поджалась.
– Не верещи – я тебя еще даже не наказывал.
Он погладил ее попку ладонью, легонько сжал ягодицы. Марина застонала, прикрывая глаза и расслабляясь. И тут же пронзительно вскрикнула, получив крепкий удар ремешком.
– Кто постоянно сравнивает своего Костика с другими? Ждет от него таких же подвохов и гадостей?
– Я… ничего такого не жду, – неловко соврала Марина.
– Не ждешь? А кто позавчера был уверен, что у меня есть жена, а с тобой я просто забавляюсь?
– Но… это было резонно предположить…
– Резонно? По моему поведению?!
– Нет, – Марина почувствовала, как лицо начинает отчаянно пылать. – Не по твоему…
– Понятно, – Костя сокрушенно вздохнул. – Что ж, тут даже и обсуждать нечего. Только радикально лечить.
Марина испуганно замерла. И насилу удержалась от крика, когда на ее попку обрушились один за другим два жгучих, болезненных удара. Ягодицы мучительно заныли и непроизвольно сжались, словно стараясь уменьшиться, чтобы их не достал ремень.
– Нет, так не пойдет, – голос Кости зазвучал недовольно. – Мне и так сложно размахнуться, а она еще норовит спрятаться от ремешка… Ну-ка, поднимайся! – внезапно скомандовал он. – Поменяем позу на более удобную.
Чувствуя, как внутри растет паника, Марина поднялась на ноги. Встав следом за ней, Костя стянул с нее платье, бросил его на кресло. Марина непроизвольно посмотрела в зеркало, отразившее ее загорелую, подтянутую фигурку с белоснежной попкой. Точнее, уже не белоснежной, а розовой…
– Потом полюбуешься собой, – Костя шлепнул ее по заднице. – Когда закончу пороть. А сейчас… Становись на кровать, в коленно-локтевую позу!
– Костя…
– Давай, – он потянул ее за руку к кровати. – Без всяких возражений.
Сгорая со стыда, Марина забралась на кровать.
– Опустись на локти, – приказал Костя.
И, поскольку она медлила, легонько надавил ей на спину, вынуждая принять позорное положение.
– Вот, так оно лучше, – Костя пробежался пальцами по ее ягодицам. – Теперь ты не увернешься от ремешка. И, наконец, узнаешь, что такое настоящая, серьезная порка!
– О боже, – Марина почувствовала, как внутри все сжимается.
– Значит, так… Сейчас я всыплю тебе двенадцать ударов. Думаю, для первого воспитательного урока этого хватит.
– Костя, ты с ума сошел!
– Держи попку ровно, – бесстрастно приказал он. – Голову не опускать, лицо от меня не прятать… Ты поняла меня?
– Да!
– И, пожалуйста, не пугай своим криком соседей. Старайся быть терпеливой и держаться с достоинством.
Марина нервозно рассмеялась. Держаться с достоинством! Это в таком-то позорном положении? Да еще когда он пообещал пороть ее серьезно. Не верилось, что он творит с ней такое. И еще меньше верилось, что она позволяет ему это делать…
Ремень просвистел в воздухе и ужалил попку – так ощутимо и больно, что Марина ойкнула и мучительно сморщила лицо.
– Один, – проговорил Костя, занося руку для следующего удара. – Два… Три… Четыре… Пять…
– А-а-ай! – Марина задергала ногами и захныкала. – Костя, не могу!
– Тихо, не кричи, – Костя шагнул к ней, ласково взъерошил волосы. – Что такое? Больно?
– Да, – Марина мотнула головой, прячась от его взгляда. О, чтоб он провалился. Еще и в глаза ей заглядывает. Как будто ему мало, что она уже десять раз успела сгореть со стыда за время «воспитательного урока»!