– Нет, – сказал он. – Ну прямо я должен быть в шоке! Марин, у меня тоже есть интернет, и я тоже иногда заглядываю на секс-форумы. Нет, я не сильно шокирован. Я просто… поначалу чуть-чуть испугался! Не понял, к чему ты подводишь, вот и испугался. Потому что с трудом представляю себя в роли человека, подставляющего задницу под ремень. Нет, я, конечно, читал, что некоторым мужикам это нравится. Но для меня… Впрочем, ты сама объяснила, кто становится поклонником таких игр.
Не в силах сидеть неподвижно, Марина поднялась на ноги.
– И зачем я заговорила с тобой на эту опасную тему? Знала же, что не следует, что ни к чему хорошему это не приведет. Кто меня за язык тянул, дурочку?
– Ну, начнем с того, что за язык тебя тянул я, – рассмеялся Костя. – И правильно сделал! Не хватало, чтобы ты жила с нереализованными сексуальными фантазиями, а я бы, как последний болван, даже не догадывался.
– Но к чему же хорошему привела моя откровенность? Только к тому, что теперь ты, пожалуй, будешь считать меня не совсем нормальной.
– Маринка, не говори глупостей, – Костя подошел к ней и обнял за талию. – Не буду я считать тебя не совсем нормальной. И, конечно, мы поиграем. Только… мне нужно немного времени, чтобы все осмыслить! И я пока что не представляю, как смогу причинить тебе боль. Боюсь, что у меня рука онемеет и не будет двигаться.
Марина смущенно рассмеялась:
– Это… как раз нормально! Ты не склонен к жестокости, не способен забыться «в процессе», и тебе можно спокойно довериться.
– Но ведь получается парадокс?
– Нет, – возразила Марина. – Это только на первый взгляд кажется. Мы ведь собираемся играть, Костя, а игра – это понарошку. Конечно, физическая боль не может быть понарошку, но боль ведь бывает разная. И я бы не решилась связаться с человеком, который способен сделать мне больней, чем мне хочется… Непонятно объяснила, да?
– Напротив – очень даже понятно.
Он поцеловал ее в губы и ободряюще потрепал по макушке. Подошел к столику, допил шампанское и снова обернулся к Марине.
– Марина, скажи, а… ты раньше ни с кем в это не играла?
– Нет.
– В чем причина?
Марина неловко откашлялась:
– Да как же о таком скажешь? Это же можно просто сгореть со стыда! Нет, когда-то давно я пыталась намекать Толику, но он ничего не понял. Или сделал вид, что не понял. А потом мне уже не хотелось намекать. Потому что не хотелось пробовать с ним в постели что-то новенькое.
– Понимаю, – Костя посмотрел на нее с нежным обожанием. – Значит, я первый, кому ты об этом рассказала?
– Будто ты не видишь!
– Вижу, – улыбнулся он. – И представляю, как тебе было нелегко. Но ты все-таки решилась. И не сегодня, а раньше, ведь так? Ты уже решила для себя, что предложишь мне… в это поиграть, и ждала лишь подходящего момента. И все бы прошло спокойно и без нервных встрясок, если бы не рассказ о моем детстве.
– Да, – кивнула она, покусывая губы.
Он подошел к ней спереди и мягко привлек к себе:
– Пожалуйста, не вспоминай сейчас мой рассказ. Это… было очень давно и не имеет никакого отношения к нам!
Он снова поцеловал ее, потом осмотрелся.
– Послушай… Шампанское мы все выпили. Может, сделать крепкого кофейку? Для прояснения мозгов, так сказать.
– И зачем же нам их прояснять? – шепотом спросила Марина.
– Затем, что все «самое страшное» уже сказано. И теперь лучше, чтобы голова была свежей. Тема-то не простая! И мне не хотелось бы наделать досадных промахов, которые испортят тебе удовольствие.
Он шлепнул ее по попке и принялся убирать со стола. Марина присоединилась к нему, и вскоре на журнальном столике появился красивый кофейный сервиз с золотисто-коричневым рисунком.
– Теперь посиди отдохни, – мягко велел Костя. – Я сам все приготовлю.
Он подошел к компьютеру, пощелкал мышкой и удалился на кухню. Пару секунд спустя из динамиков полился романтический проигрыш песни «Если б не было тебя», столь полюбившейся в последнее время Марине.
Если б не было тебя,
И мне не быть собой самим,
Так и жил бы, твой призрак любя,
Призраком твоим любим…
Марина почувствовала, как на глаза набегают слезы. Эта прекрасная песня словно была про нее! Потому что это она годами любила
Как она могла до сих пор жить без
В комнату заглянул Костя.
– Марин, все в порядке? Мне послышалось, что ты плакала… Ну, точно! – он обнял ее, поцеловал влажные ресницы. – В чем дело, моя хорошая? Почему ты расстроилась?
– Я не расстроилась, а расчувствовалась, – смущенно пояснила Марина. – Из-за песни.
– Не буду ее больше включать, раз она на тебя так действует, – шутливо пригрозил Костя. И внушительным тоном прибавил: – Все хорошо, дорогая, не нужно грустить и тревожиться. Я тебя не оставлю и никому не отдам. Ты слышишь? Ты мне веришь?!
– Да, – прошептала она, крепко прижимаясь к нему.