Миранда Чадвик плыла к отцу, в колонию Каролина, когда на судно напали пираты. Они ворвались в ее каюту.. не все, конечно, а двое. Один был огромного роста со злыми глазами и гадкой усмешкой, от которой человека просто воротит. И он хотел взять ее… микроскоп! Микроскоп Левенгука, ценнейший прибор, в который можно видеть мельчайшие простейшие организмы! Но все обошлось благополучно, микроскоп не тронули, а Миранду просто слегка уронили.. но это не в счет. Слушая эту историю от своей дочери, Генри Чадвик очень жалел, что в городе нет его друга Джека Блэкстоуна. Уж он бы знал, кто так неучтиво обошелся с его девочкой и помог бы примерно наказать негодяя. Генри был купцом и сотрудничество с капитаном Блэкстоуном, по совместительству пиратом, было очень выгодным. Именно поэтому он оказался не готов к тому, что его дочь опознает в Джеке того самого пирата и пообещает выдать его властям. А как же тогда сверхприбыли от испанского золота? И выход найден — Джек просто похитит Миранду и подержит пару недель у себя, как бы в ожидании выкупа. А тем временем сменится чиновник, и новому должностному лицу можно будет говорить все, что угодно — он будет своим человеком. И вот уже Миранда демонстрирует образцы под микроскопом разудалым пиратам и читает им лекции о скорости света.Но враг, убивший семью Джека и похитивший его маленькую сестру, не дремлет. Поэтому возвращение домой прошло не совсем так, как планировалось — Джеку и Миранде пришлось пожениться. Казалось бы, чего можно ожидать от союза головореза и синего чулка? Но парочка, объединив силу и интеллект, гораздо быстрее добивается поставленных целей, чем можно было предположить.
Джек Блэкстоун наклонился и всмотрелся вниз. Он и Нафкиби вскарабкались по толстому дубу, затем пробрались по изогнутому мощному суку почти до его конца, чтобы взглянуть на дремлющего внизу, в траве соленого болота, аллигатора.
Над ними в небе пролетел краснохвостый ястреб, и Нафкиби проследил за ним своими темными глазами. Спутник Джека ― Нафкиби был из племени керо, и ему исполнилось уже пятнадцать лет, он был старше и осторожнее друга.
— Будь осторожен: и не заметишь, как он сделает выпад, Джек, — предупредил он друга на своем языке.
Откинув назад волосы, совершенно вызолоченные солнцем, Джек заулыбался с дерзкой самонадеянностью, свойственной юности:
— А что? Я бы ему показал! — он потянулся и достал из-за спины кожаный мешочек. Вынув оттуда горстку камешков, Джек стал бросать их, целясь в точку, находящуюся в дюйме от головы грозного пресмыкающегося. Ничто не промелькнуло в глазах животного, которые одни только и были видны из темной воды.
Пожав плечами, Джек уселся на сук верхом:
— Мне пора домой. Отец думает, что я рублю дрова. —Именно этим он занимался, когда услышал условный сигнал Нафкиби — клекот дикой индюшки, который был так похож на настоящий, что в Стюарт-Тауне никому, кроме Джека, и в голову не приходило, что это не птица. Джек же сразу бросил топор и заторопился в лес на зов друга.
—Элспет догнала меня уже на опушке, — сказал Джек, спрыгивая на покрытую мягким мхом землю. — Она хотела повидать тебя, но я уверил ее, что это слишком опасно.
Мальчики понимающе усмехнулись друг другу. Сестре Джека было только пять, для них она была младенцем, но она могла заморочить голову кому угодно. Однажды Джек на одну из своих встреч с Нафкиби притащил ее с собой, и Элспет своей болтовней свела молчаливого индейца с ума. Договорившись с Нафкиби встретиться через три дня, Джек поспешил по индейской тропе домой.
С 1683 года Джек жил в Стюарт-Тауне. В этом году его отец, шотландский дворянин и виг до мозга костей, спасаясь от преследований со стороны короля Джеймса II, решил покинуть свою родную землю. Вместе с девятью такими же семьями он приехал на южную границу Каролины. Каждой семье выделили по двенадцать тысяч акров земли в Порт-Ройяле и позволили жить вдали от правительства.
Жизнь новой колонии была весьма трудной. Болезни точили тело, а отсутствие обещанной поддержки из Чарлз-Тауна ослабляло дух. С юга вечно угрожали испанцы, с моря нападали пираты. Но отец Джека внушал сыну, что земля стоит усилий, которые они прилагают. Однажды Джек обсуждал эту отцовскую теорию с Нафкиби, который покачал головой и промолвил, что земля не принадлежит человеку. Джек улыбнулся, вспомнив их разговор, но в то же мгновение улыбка его застыла: он услышал выстрелы, от которых содрогнулся лес и в голубое и спокойное сентябрьское небо взлетела стая голубей.
Джек кинулся домой, а когда стрельба усилилась, побежал еще быстрее. Свернув с тропы, он понесся прямо через лес. Ветки рвали его одежду, легкие горели, он судорожно глотал пахнущий страхом воздух.
Первое, что он увидел в гавани, были три, судя по виду испанских, корабля. Выбежав на опушку, мальчик услышал жалобные крики. Над поселком стоял густой черный дым, все вокруг было охвачено пламенем. Джек бросился к своему дому. Его мать лежала на пороге — ее белый передник был весь в красных пятнах.
Собственная кровь гулко застучала у Джека в ушах, и он с рыданием упал на колени. Но слезы, которые душили его, тут же испарились от ярости, и он побежал к причалу, где были слышны крики испанской солдатни. Всюду лежали трупы. Мальчик огляделся и увидел отца. Он остановился только, чтобы взять мушкет из вялых безжизненных пальцев. Он кинулся на испанцев с яростью, которая потрясла его врагов. Отец его умер, не успев перезарядить ружье, и Джек орудовал им как дубинкой. Он бился, и треск костей и звук рвущейся плоти противника вызывали у него удовлетворение.
Испанцы что-то кричали ему, но Джек продолжал сражаться как настоящий мужчина, а не как подросток, каким он был. Кто-то все-таки схватил его сзади, Джек обернулся и вдруг увидел свою младшую сестренку. Она плакала навзрыд и рвалась из рук большущего испанца. Джек стремительно прыгнул на очередного врага, но его оглушили, и он упал на землю с глухим стуком. Его перевернули носком кованого сапога, и, перед тем как провалиться в небытие, Джек увидел лицо человека, которое ему было суждено запомнить на веки вечные и пронести, через все страдания ада.
