От прошлого убежать не удалось. И оно снова поставило все с ног на голову.Он — Ловец, который должен “всего лишь” привести меня на суд Великой Праматери и Океана.Я — юрист, который отлично знает, что незнание законов на любых судах ничем хорошим не заканчивается.Поэтому давай, Николетта, изучай свои права и обязанности, разбирайся, в чем тебя обвиняют и выстраивай линию защиты. Говорят, хорошо, когда в друзьях есть киллер, адвокат и доктор.Интересно, кто-нибудь из старых ведьм сможет оказать первую медицинскую помощь?..
— Не нравится мне тут, — ворчал Фенрир, обегая пещеру по периметру, не забывая принюхиваться и совать здоровенный нос в каждую неровность стены.
— Можно подумать, я получаю удовольствие, — скептически фыркнула я, наблюдая за его перемещениями.
— Что-то здесь не так... что-то здесь не то...
— Серьезно? — усмехнулась я уже не так уверенно. — Считаешь, дырявая, как решето пещера в горах на морском берегу представляет собой что-то подозрительное, а то и потенциально опасное?
— С чего ты вдруг так разговорилась, маленькая марена? — сердито оскалился волколак. — Нервничаешь? Правильно делаешь. Тут полно всяких запахов, но Кали я не чувствую.
— А должен? — заинтересовалась я уже всерьез — за время пути он язвил, ехидничал, рычал, но в открытую ни разу не скалился и не злился. — Лет-то сколько прошло!
— Кали — сильнейшая стихийница нашего мира, не смотри, что выглядит, как древняя рухлядь. Она в таком состоянии еще пару столетий точно проскрипит. А то и больше. И она утверждает, что лично запечатала тайник своей магией. Не могло не остаться хоть какого-то отпечатка! — он досадливо покрутил головой, сел, нервно дернул хвостом, встал и подошел ко мне.
— Что бы ты там ни говорила, Летта, — глухо заговорил он ткнувшись мне в бок огромной башкой, — я не простое ездовое животное, а магическое. И если я не чувствую здесь Силу, возможны два варианта: или я вот-вот шагну в вечность, или после Кали здесь был кто-то еще. Не сильнее, но однозначно хитрее, иначе ему не удалось бы снять печать старухи.
Я ободряюще запустила пальцы в загривок Фенрира. Получилось почти по локоть, но так было даже приятнее.
— Что ты предлагаешь? — тихо поинтересовалась я.
— Ты быстренько чуешь, где тут этот темный тайник, открываешь его, мы убеждаемся, что нас опередили и сваливаем отсюда со всей возможной скоростью, — хищно блеснув желтыми глазами, предложил он.
План был хорош со всех сторон, но одной проблемы не решал:
— А Ловец?
— А на Ловца мы и сами поохотиться сможем, как только убедимся, что этот вариант — пустышка.
С этими ободряющими словами, он отошел в дальний угол и свернулся гигантским мохнатым клубком, практически слившись с тенями. Мне же ничего не оставалось, как оглядеться более внимательно и попытаться почувствовать то, о чем говорила Кали.
Понятно, что старая ведьма и сама с трудом представляла этот процесс — больше ориентировалась на собственный опыт взаимодействия с тайником. Да и трудно объяснить такой магической недоучке, как я, ощущения от присутствия Силы. Вот как определить — она меня позвала или просто правая нога зачесалась?
Тихонько ругаясь, я вышла в центр пещеры и прикрыла глаза. Попытка сосредоточиться на внутренних ощущениях увенчалась успехом только раза с третьего (до этого то нос чесался, то шея) — меня отчетливо потянуло влево, уводя в едва заметную нишу. От неожиданного осознания, что нужно делать, я даже слегка пошатнулась. Все так просто! Фенрир удовлетворенно рыкнул и настороженно поднял башку, навострив уши.
Несмотря на то, что и свод и стены были испещрены трещинами, и лучи почти вставшего над горизонтом солнца неплохо освещали основное пространство, торопиться явно не стоило. По углам было все еще довольно сумрачно, а пол никто выровнять не догадался.
Споткнувшись в третий раз, я едва не ткнулась лбом в стену, но именно так я заметила углубления, очень похожие на отпечатки ладоней. Не долго думая, я прижала ладони к камню и, не особенно задумываясь, пробормотала несколько слов на неизвестном языке. С удивлением осознала, что прошу у Великой Праматери помощи и защиты, но останавливаться не стала:
— Я знаю, что у тебя нет других рук, кроме рук моих друзей, — шептала я, — но пусть им хватит сил помочь в том, в чем они могут, и мудрости принять тот исход, который ты мне отмеришь. Защити, Великая Праматерь, свою младшую кровь от несправедливости этого мира и помоги предстать перед тобой раньше, чем Отец примет меня в свои объятия пеной прибоя...
Кажется, я бормотала что-то еще, не отдавая себе отчет ни в том, что говорю, ни в том, на каком языке. Из состояния, близкого к трансу, вывел только скрежет камня. Тайник открылся. К своему удивлению, ничего, даже отдаленно похожего на ювелирное украшение, я там не обнаружила. Зато был сложенный вчетверо лист бумаги.
Еще не до конца отойдя от потрясения своими скрытыми талантами, я развернула ее и почти без удивления прочитала:
