Кажется, даже сама «Фортуна» замерла, не смея продолжить свой ход. Моряки уже было подхватившие Иренди за руки и за ноги, опустили его обратно с характерным звуком. Заморгали глазищами все присутствующие на палубе, Горол закатил глаза. Началось.
- А чё? – Сальмит нахмурилась, глядя на Цурбуса. – Ты же пидорасик, вот и трахай его.
Ровно пять секунд продолжала стоять гробовая тишина, а потом по палубе разлетелся ропот от «фууу» до «ну нихрена себе». Цурбусу стало неуютно под взглядами матросов. Некоторые, словно от страшной болезни, отошли на несколько шагов назад. Даже те, кто недавно держал Лорени, сделали шаг от Иренди, посчитав и его геем. Сальмит бросила на них свой капитанский, уничтожающе-пьяный взгляд, и мужчины тут же вернулись на место и схватились за Лорени, прижимая его к палубе.
- Отвалите от меня! – взорвался Иренди, извиваясь и стараясь избавиться от сильных тисков. Его глаза метнули молнии в сторону стоявшего Бахму. На лбу тут же выступила испарина, мысль разрезала сознание, как острый клинок лист бумаги. Неужели пиратский ублюдок рассказал Сальмит о том, что случилось вчера вечером? Неужели она вместе с ним решила над ним посмеяться, унизить его и оскорбить чувства мужского достоинства? Неужели эта баба, которая была куратором на «Лорде Тушке» стала его закадычной подружкой?.. Голову от многочисленных вопросов и предположений сдавили невидимые тиски, Лорени ощущал, как начинает дрожать от того ужаса, который только ему предстоял.
- Не смей, – хрипел он, глядя на Цурбуса. – Не смей ко мне прикасаться!
Бахму метнул в его сторону полный негодования и уничтожения взгляд, и Лорени захлебнулся от тех эмоций, что плескались в бирюзовых глазах Цурбуса. Потом он перевёл его на капитана, которая смотрела на Бахму не менее злобно, чем он на Лорени.
- Отказываюсь, – сказал Цурбус, и это услышали все, кто был на палубе корабля. Услышал и Лорени, вдруг ощутив от этого ответа какой-то странный прилив радости. И в тот же момент прикусил губу. Чего это он радуется, Бахму всё равно доверять нельзя. Сейчас говорит «нет», а потом скажет «да».
Цурбус стоял ровно и прямо. Он злился на Сальмит за то, что она раскрыла его тайну, хотя уже и не слишком тайную, команде корабля. Да, люди здесь были взрослые, но они были людьми. В этом мире однополые отношения не принимаются ни законами, ни народом. Геи словно отщепенцы общества скрывают свои предпочтения, стремясь изо всех сил быть такими, как общество, ложась иногда против и воли, и природы в постель с женщиной. Цурбус тоже был таким, делал попытки, даже в более юном, в подростковом возрасте. Но ничего не получалось. Вот уже, как год, он смирился со своими предпочтениями, но всё равно боялся их и стыдился. Настало время и здесь откинуть маски, принять себя таким, какой есть уже в глазах взрослых, адекватных людей.
- А тебя никто не спрашивает, – нарушила пятисекундное молчание Сальмит и пнула Цурбуса в ногу. Больно, но юноша стерпел боль и даже не пошатнулся. – Давай трахай.
- Ещё раз повторяю, я не буду этого делать.
Сальмит вздохнула. Вздохнула и вся команда.
- Ты зачем сел на мой корабль?
- Предложили – сел, – буркнул Цурбус.
- А точнее?
Некоторое время Бахму молчал, скосил коротко взгляд на Лорени и снова посмотрел на капитана. Правду он, конечно же, не скажет никогда, самому было стыдно признать это и хотелось, если честно, поскорее забыть о содеянном. Потому, коротко выдохнув, он проговорил:
- Домой плыву. Думал, если вы будете проходить мимо берегов Ансэрит, выбросите меня там.
- Хмм, – протянула женщина, внимательно всмотрелась в Цурбуса, словно видела его впервые. Потом довольно хмыкнула. – «Фортуна» идёт в Жемчужное море, потом ещё куда-нибудь. Ансэрит у меня стоит по плану через месяцев… восемь. Но, если ты сейчас трахнешь его, может быть, я изменю свои планы.
На палубе вновь воцарилась тишина. Горол уже понимал, что шутка Сальмит затянулась и нужно было спасать положение, как это делалось не раз.
- Отказываюсь, – твёрдо и решительно сказал Цурбус, глядя прямо в глаза капитану «Фортуны».
- Ну, ты же пидор. Чего тебе стоит вставить ему. Если смущают мои парни, так они глазки закроют. Так, народ?
По палубе прошёлся полудовольный-полунедовольный ропоток. Горол выпрямился, направился к лестнице, чтобы спуститься с квартердека.
- Я гей, – с трудом сказал Цурбус, признавая перед всеми факт своей ориентации. – Но у меня, как и в гетеросексуальных парах, есть свои предпочтения. Это, – он ткнул пальцем в лежавшего Лорени. – Не в моём вкусе, и у меня просто на него не встанет. И потом, я считаю отвратительным принуждать кого-то к сексу.
Сказал и ощутил, как то самое отвращение заполняет всё естество. Буквально вчера, он принуждал к партнёрству «это», правда, встало у него только благодаря смазке. Но об этом никто не знает и не узнает. Кажется, даже Лорени не хочет об этом распространяться, делая из себя жертву.
- Значит, не хочешь? – спросила с лёгким прищуром женщина. Цурбус утвердительно кивнул и заметил, что моряки напряглись.
