А вот себя Бахму вообще отказывался понимать. Вчера он проснулся от страшного сна. Минут пять лежал спокойно под властью кошмара, тяжело дыша. Склянки пробили пять утра, и до начала рабочего дня был ещё ровно час. Поза у них была, как и всегда, любовно-слащавая, словно они действительно были влюблённая парочка голубков. Она тоже не нравилась Цурбусу, как и Лорени. Но в это утро, произошло нечто из ряда вон выходящее. Когда Бахму захотел вытянуть свою руку из-под головы Иренди, пытаясь при этом его не разбудить, Лорени, издав судорожный вдох, больше похожий на стон, замычал во сне и теснее прижался к груди Бахму. Цурбус замер, моргнул несколько раз, пытаясь воспринять и понять происходящее, потом сглотнул. Стал покрываться потом, потому что Иренди наглым образом – во сне, не подумайте, что-то ужасное – слегка, чуть-чуть, почти и не было этого, потёрся попой о пах Цурбуса. И самое отвратительное, что могло случиться в этот момент, это то, что Бахму возбудился. Ощутив прилив того самого жара, Цурбус, так же, как и Иренди несколькими днями назад, подскочил на кровати, разбудив тем самым Лорени.
Это ещё были цветочки. Ягодки, как оказалось, случились сегодня. Они спали. Вновь приснился тот же самый сон. Кошмар был настолько явным, что Бахму больше пяти минут провалялся в одной позе, пытаясь отогнать прочь его остатки. Снились такие люди, которых он просто не хотел бы больше встречать в реальной жизни. Снились незнакомые люди. Снились реки крови. Снилась мама, стоявшая на берегу кровавой реки, и снились акулы, строившие мост через эту реку. Бред конечно, но когда Бахму вырвался из этого сна, он некоторое время лежал, не двигаясь, пытаясь успокоить дыхание, а потом вдруг сильно сжался и теснее прижал к себе Лорени, вдыхая запах его шампуня. Тот всхлипнул во сне, вздохнул, как-то протяжно и сладко, тем самым отрезвив Цурбуса. Бахму хотел было уже легонько отстраниться от него, но Иренди схватил его ладонь, что обнимала за грудь, и переплёл пальцы. Волна жара, от этого ничего не значащего движения, пронзила всё тело Бахму и пронеслась от кончиков волос на голове до ногтей на пальцах ног.
В этот раз Цурбус не стал вскакивать, как ошпаренный, но задумался, продолжая так и лежать. Думал он до тех пор, пока не понял, что член его потихоньку встаёт, сердце начинает набирать разгон. Запах Лорени становился острее и приятнее, как и рука, что переплела с его пальцами пальцы. А ещё Цурбус услышал, как бьётся тихо и успокаивающе сердце Иренди.
Воспоминания о том вечере нахлынули с утроенной силой, и Цурбус от их яркости и неприятного ощущения в районе груди, прикрыл глаза. Оказалось хуже. Перед взором встала картинка распятого на кровати Лорени, стонущего, краснеющего и смотрящего на него с мольбой и ненавистью. Только сейчас Цурбус вспомнил, что тело Иренди настоящий кладезь для любовных утех. Оно отзывчиво, трепетно, возбуждается легко от ласки и нежности. Вполне возможно, что кричал Лорени и боялся ложиться спать в одну кровать с Бахму по этому поводу. Но вот тело Цурбуса не такое, да и его член встать на ненавистного им человека просто не может. Так почему же в тот момент он медленно поднимал свою головку, а губы так и просили присосаться к какому-нибудь участку тела Иренди.
«Это от того, что у меня очень долго не было секса, – подумалось Цурбусу ранним утром, когда он лежал ещё в кровати, обнимая Лорени. От этой мысли стало легче. – Вернее, он был, только не так недавно. Месяц наверно назад? Который с Иренди. Или меньше? Или больше? А до этого ещё месяца три. Просто здоровый, растущий организм, и он требует секса. Да, ещё не простого, а анального. Это раз. И к тому же, требует человека по крайней мере во вкусе, чтобы был. А Иренди точно не в моём вкусе. Хотя… – Цурбус слегка отстранился от макушки Лорени и посмотрел на него со спины. – Да, со спины, если не думать, что это Иренди, то, пожалуй, можно было бы его и трахнуть. Только после этого крику будет немерено».
И вместо того, чтобы внять доводам рассудка, он осторожно поцеловал затылок Лорени, потом вдохнул сладковатый запах шампуня и вдруг улыбнулся. Господи, Иренди, это же нечто. Сладкоежка конченый. У него даже шампунь конфетами пахнет, ну разве не мило? Нет! Не мило! «Да, – тут же отозвался внутренний голос. – Кончай уже тупить, Бахму. Иренди – это зло и ужас. Ты его ненавидишь, он тебя ненавидит». Хотя, с другими он очень даже приветлив и мил. Ещё так заразительно смеётся, и когда улыбается, на щеках выступают маленькие ямочки. И, что ещё поражает, так это то, что Лорени весь в канапушках. Если вспомнить, даже член у него веснушчатый. А вчера днём Цурбус заметил несколько веснушек на ушках. Ну-ка, дайте-ка посмотреть внимательно. Хоть свет от фонаря был тусклым, одну-то можно рассмотреть.
