Постояв пять минут на развилке нескольких дорог, Хэнги свернул в сторону Академии. Там у него был уютный кабинет, состоящий из двух секторов. Сейчас придёт, выпьет коньяка, примет душ и крепко выспится. А вот завтра, когда наступит новый день, хорошенько подумает.
Академия спала. Высокое трёхэтажное здание, раскинувшееся на добрые десятки метров, состоящее из отдельных конструкций, напоминавших корабли. На куполообразной крыше красовались мачты и паруса, которые постоянно надувал ветер. Когда-то давно, его воздвигли на прочном, коралловом планктоне, который разросся и ушёл своими прочными корнями в морское дно.
Поднявшись по ступенькам крутой лестницы с торца здания, адмирал приветливо махнул стоявшим на карауле матросикам. Потом он вошёл в здание, прошёлся по небольшому холлу, свернул влево и, пройдясь по коридору, поднялся на второй этаж. Дверь к директору Академии выделялась всеми мыслимыми и не мыслимыми понятиями. Она была пятистворчатой. Из дорогого кораллового чёрного дерева. Ручки были изогнутые, резные, точно ручной работы. Всё было с шиком и блеском. Эта дверь Хэнги нравилась, но сейчас, когда он подошёл к ней, она нагоняла тоску и лёгкое отвращение. Воспоминания о парламентском часе отражались даже в этой двери.
Иренди открыл центральную створку легко, словно она ничего не весила. Переступил порог кабинета. Довольно просторная комната, со стоящим у окна деревянным столом, с полками книг, свитков и карт. Глобус. Небесный атлас висел на доске справа от стола. В кабинете присутствовала аура строгости. Адмирал прошел в сторону, потянулся за выключателем на стене, но здесь щёлкнула кнопка светильника. Зелёный абажур зажёгся ласковым, успокаивающим полусветом. За столом, восседая на директорском стуле, закинув ноги на столешницу, сидел Данки. Расшитый серебром лёгкий, голубого цвета камзол, с кружевными, белоснежными манжетами, расстёгнутая на груди шёлковая блуза, с большими, красными пуговицами. Платок утратил свой узел, болтался на шее, но не как тряпка. Данки себе этого не позволял. Даже в таком, расслабленном и нагловатом виде, он всё равно был… прекрасен и элегантен.
Иренди замер на месте и неотрывно созерцал незваного гостя. Да, незваный. Кадета он никогда не приглашал к себе, тот сам приходил, и Хэнги этим пользовался. Уже два года, снимал напряжение с этим симпатичным молодым человеком и чувствовал себя после секса просто великолепно и феноменально отвратительно. Первое – потому что Данки был обалденным партнёром. Второе – потому что никогда не мог подумать, что после смерти своей любимой жены сможет наслаждаться близостью ещё с кем-то, кроме неё. Да к тому же с мужчиной.
Но, добивало Хэнги не это, и даже не то, что Данки был мальчишкой. Резало без ножа понимание того, что Данки вынимал из нутра Иренди те отвратительные извращенские наклонности, которые он тщательно скрывал и заглушал позывы, когда находился рядом со своей супругой. Связать. Мучить. Слегка хлопать по попке в момент акта. Засовывать в дырочку помимо своего члена другие инородные предметы. И, в конце концов, потворствовать желаниям своего партнёра, преобладая не над ним, а под ним. Данки был истинным господином.
- Что-то вы рано, господин директор, – проговорил мелодичным, похотливым голосом Данки, щёлкнув крышкой квадратных часов, закрывая круглый циферблат. Звякнула цепочка, когда он лёгким движением руки опустил их в карман камзола. Потом поднёс бокал, наполненный янтарной жидкостью к губам, и сделал несколько глотков, неотрывно глядя на застывшего у двери адмирала. – Я вас раньше двенадцати и не ждал.
Данки был слегка пьян. Даже при таком плохом освещении Иренди видел, как блестели его голубые глаза. Глаза, которые в последнее время не отпускали, манили, сводили с ума, и Хэнги плохо начинал понимать происходящее вокруг. Он знал это чувство, но не мог поверить, что ОН потеряет голову от этого мальчишки. Понимал, что пока не поздно, нужно разорвать эту нить, но каждый раз путался в ней всё больше и больше, как мошка в сетях паука.
И всё же Иренди был адмиралом, директором и мужчиной, на душе которого жизнь оставила очень глубокие и неизгладимые следы. Играться собой он не позволит, тем более какому-то мальчишке, который приехал сюда лишь для того, чтобы утешить своё барское самолюбие.
- Я должен отчитываться перед тобой о каждом своём передвижении? – спросил Иренди и медленно стал расстегивать мундир.
- О, что вы, господин директор, – промурчал Данки, и по телу Хэнги от этого голоса пробежали мурашки. – Я нисколько не настаиваю на вашей личной и служебной жизни. Но я готов помочь вам расслабиться после трудового дня. Если вы желаете.
