При имени Данки, Хэнги сильнее сжал зубы. Он тоже знал, почему Муар сбежал, вот только в какой-то мере Иренди был не прав. Правды, этой неправды он как раз таки и не знал.
- Конечно, дальше было уже намного легче, – продолжала Сальмит. – Когда Цурбус ступил на борт моей «Фортуны», я отправила письмо в мировое сообщество с уведомлением, что пригласила Бахму Джан Гура к себе в команду на время путешествия до Жемчужного моря, где собиралась надыбать жемчуга для их же персон. Они согласились, даже не попросив отчётности о том, почему я выбрала именно его. Хотя, после разрешения я всё же им его предоставила. Я не знаю, кто оказался глуп, и, быть может, Цурбус им был нужен так же, как и пятое колесо у телеги, но таким вот образом я привезла его в родные пенаты. И выманила вас из вашего зажиревшего Шоршеля.
- Меня?
- Хотя, опять вмешалась госпожа судьба. Я думала, вы отправитесь следом за Цурбусом, за которым вам поручили присмотр, но в тот момент, когда один идиот забыл яйца, хотя их можно было купить в любом другом порту, я вернулась. Вернулась и обнаружила плывущего за моим кораблём глупого юнца. Кто ж знал, что вы так сильно обожаете своего сынишку?
- Да, я его люблю, – пробормотал Хэнги. – Но с чего вдруг я в этом разговоре становлюсь ключевой фигурой?
Он посмотрел на Волвара, которого самого уже утомил этот разговор.
- Вы же пешка, – сказала Сальмит, но в этом не было унижения или сочувствия. Голос женщины, как ни странно, был холодным, как сталь. – Адмирал. Герой. Нянька. И теперь уже связной между мировым сообществом и наркобаронами.
Хэнги ничего не ответил, но многозначительно посмотрел на восседающего на троне Волвара.
- Вы особая фигура, адмирал, в тех событиях, что сейчас происходят, – сказал Волвар, и Хэнги показалось, что толика злорадства послышалась в его голосе. Хотя, это может только показалось?..
Их разговор продлился ещё несколько часов, и когда за окнами была уже густая ночь, Хэнги в сопровождении охраны покинул тронную. Ступая по каменным плитам огромного зала ожидания, адмирал встретился с ещё одной неожиданностью. Оторвав взгляд от красивого пола, он столкнулся с идущим ему навстречу человеком. Хэнги даже остановился, чем вызвал недоумение у охраны.
Данки, чеканя шаг и держа в руке шляпу, быстро шёл в сторону тронной, и когда он проходил мимо адмирала, даже не позволил посмотреть себе в его сторону. Иренди уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тот сделал вид, что не увидел его. У Муар была другая задача и другие проблемы. Хэнги он оставил на потом.
- Адмирал? – позвали его охранники. Он посмотрел на одного из них, и тот красноречиво кивнул головой в ту сторону, в которую они шли.
- Простите, – проговорил Хэнги и возобновил свой путь.
За спиной послышался лёгкий шорох открывающейся и закрывающейся двери. Адмирал оглянулся, но никого, кроме идущей следом за ним Сальмит, он не увидел. Спрашивать женщину о том, что здесь делает Данки, он не стал. Повернувшись вперёд, пошёл дальше, ломая голову ещё над одной дилеммой.
Его привели вновь в ту комнату. Как только мужчина переступил порог, за ним тут же закрыли дверь. Щёлкнул замок, и Хэнги погрузился в лёгкий полумрак комнаты. Горел лишь один торшер, находившийся возле кровати. Устало пройдясь к окну, он выглянул в ночную темень, отметив, что вид ночного порта и других островов прекрасен. Голова гудела от мыслей, от раскрывшихся неожиданно тайн.
- То, что вас использовало мировое сообщество, адмирал, вы, наверное, уже давно поняли, – вспоминались последние слова Волвара. – Именно поэтому сменили, так сказать, господина и теперь служите, конечно тайно, принцессе Юрую. Не будем вдаваться в подробности, откуда я это знаю. Что задумала принцесса Юрую, я тоже знаю. Однако кое-какие аспекты мне не известны. И о них можете мне рассказать вы. Подумайте над моим предложением. Вам срок сутки. Вернее, уже до завтрашнего вечера.
Сокрушённо вздохнув, адмирал присел на край кровати и тоскливыми глазами посмотрел в окно. Устал. Надоело. Раздражало. Хотелось отрастить крылья, взмыть над морем и улететь к чёртовой бабушке. А вместо этого сидит под арестом, в голове бардак, в жизни одна политика и сын, за которого вечно трясётся сердце. И ещё Данки. Милый, хрупкий и отчего-то в эту минуту дорогой. Что он делает здесь?
Часы пробили три часа ночи, когда Хэнги, сходив и приняв душ, уже хотел лечь спать. День вымотал, не просто физически, но и морально. Голова начинала болеть, даже горячая вода не спасла. Попытки с помощью её снять усталость и минувший день не увенчались успехом, но от душа на душе стало легче. Тело чистое, волосы влажные. В свете ночников темнее, чем обычно. Спадают до плеч. По оголённой спине бегут струйки капель, падающих с их кончиков. Хэнги был закутан только в полотенце, которое болталось на бёдрах.
