- Мои родители не были бедны, – продолжил Данки, наливая в бокал воды и опираясь на столешницу. – А их родители тем более. Но как это водится в высших и аристократических кругах, их повенчали без согласия, и, став мужем и женой, они за это возненавидели друг друга. Приданное стало общим. В королевстве Немболцит, из которого я родом, существует ещё такой негласный закон, что семьи женихов, дарят невестам кругленькую сумму денег, как и родители невесты женихам. По, опять же, негласным законам, эти деньги должны остаться для их потомства, для рожденных в браке детей. Но мои родители решили иначе, они растранжирили эти деньги, потом общее состояние, затем обанкротились и оба скончались с разницей в три недели, ничего мне не оставив. Кроме, разве, родового особняка, где проваливается пол под ногами и течёт крыша над головой.
Хэнги медленно поднялся, у него не было слов поддержки для Данки. Он мог лишь извиняться и просить прощение, но не за родителей же Муар.
Данки пригубил несколько глотков воды, потом опустил руку в карман штанов и выудил оттуда овальный и плоский кусок золота. Поставив бокал на стол, он кинул в сторону адмирала этот кусочек драгоценного металла, который Хэнги смог поймать двумя руками, прижав к груди. Взяв в руки, он осмотрел плоский овал с драгоценными камешками. Внимательно вгляделся в прорисованный герб.
- Что это? – спросил Иренди, даже и не подумав о том, что, быть может, знает эту драгоценность. – Герб твоей семьи?
Данки хохотнул тихо и нервно. Он смотрел на адмирала и понимал, что тот не узнаёт этот кусок, кусок, который он выудил из его сундука больше месяца назад, перед тем, как отправиться на «Фортуну».
- Да, герб и драгоценность, последняя и важная вещь, которую моя мать подарила одному адмиралу-герою на очередном балу, а через три дня утонула. Отправилась пьяная с подружками на лодке в море, налетел шторм, и она отдала Богу душу. Слава ей Господи! Через три недели отца застрелили на каком-то глупом поединке.
- Прости, я не знал, – наконец, сказал Хэнги, понимая, что здесь речь как раз таки шла о нём. Он принимал подарки, не задумываясь о их значимости. Складывал их в сундуки и забывал, в последнее время, даже не рассматривая. Уставившись взглядом на герб, он решил запомнить каждую линию, каждый камешек на золотом кусочке, потому что это принадлежало Данки.
Муар заскрипел зубами, в следующее мгновение подлетел к опешившему Иренди, выхватил герб и, развернувшись, стремительно пошёл к окну. Дёрнул оконную раму на себя, открыл её, замахнулся, но адмирал не дал выкинуть вещь, которая значила многое для Муар. И теперь для Хэнги тоже. Иренди схватил тонкую ручку Данки, выхватил кусок золота и, развернув его, прижал к себе. Но Данки оттолкнул Хэнги и посмотрел на него волчонком.
- Для меня теперь это ничего не значит! – выкрикнул он и хищником пошёл в сторону, словно обходя адмирала и выжидая момента, чтобы прыгнуть. Такого Данки Хэнги ещё никогда не видел. Раненный зверёныш, у которого плохие люди забрали и мать, и стаю, и лишили дома. – Я был тогда ещё совсем юн, а когда отец сдох, то я узнал, что мне предстоит жениться на женщине, которая была старше меня на двадцать лет. Это казалось издевательством судьбы! – Данки сжал кулачки, и Хэнги не знал, что сделать, чтобы унять ту злость и ярость, что сейчас бурлили в Данке. Хотелось его прижать, и адмирал протянул руку, но Муар отошёл на три шага назад, словно разделяя их невидимым обрывом.
- Ты меня слушаешь?! – выкрикнул он.
- Да, – ответил Иренди и сглотнул. Жаль, родители Данки мертвы, он бы их лично в море утопил за такое…
- Я хочу, чтобы ты знал! Ты должен знать, что я не святой и уж точно не лучик там какого-то света или солнца, – скривил губы Данки, тем самым разозлив Иренди. Тот дёрнулся вперёд, попытался схватить Муар, и ему это удалось. По пути к цели, он отбросил кусок золота на кровать и, прижав Данки к себе, крепко обнял его.
- Отпусти, – глупо проговорил Данки, утыкаясь лицом в разрез от халата. – Я тебя еще не простил.
- Я буду вечность стоять на коленях, только больше не будь таким.
- Каким?! Тебе не нравится!? – снова взъярился Данки и отстранился от адмирала. Силы были не равны, но Муар ужом вывернулся из объятий Хэнги и снова отступил в сторону.
- Мне всё нравится. В тебе нравится всё! Нет ничего, чтобы мне не нравилось. Я уже говорил, что был глуп, что был ничтожен. Прости меня, Данки.
Некоторое время Данки смотрел на Хэнги, а потом спросил, став немножко капризным и каким-то ранимым:
- Так ты хочешь знать, как я стал агентом Волвара или нет?
Хэнги легонько улыбнулся, практически незаметно, а потом сделал несколько шагов к «волчонку», протянул руки и осторожно взял в ладони его лицо. Провёл большими пальцами по щекам, коснулся висков и тихо сказал:
