- Тогда не кажется ли вам, капитан Иренди, что это не правильно целоваться с мужчиной, в собственной каюте, да ещё и на корабле принадлежащим Академии, где существуют свои внутренние правила?
- Я…
- Хватит, – оборвал его грубо и резко адмирал. Лорени слегка удивился, отец никогда с ним так не разговаривал. Ну, это и понятно. Застал целующимся с Цурбусом, вот же чёрт! Хотя, стоп, а сам-то он, чем занимался в кают-компании с Муар?
- Мне кажется, вы, капитан Иренди, собирались сойти в порт, – продолжил Хэнги. – Это вас там ждёт группа людей и спущенная на воду шлюпка?
- Да. Но я…
- Ступайте, – приказным тоном сказал Хэнги, снова оборвав сына. – На правах куратора и директора Академии я имею право вами командовать, капитан Иренди.
- И всё же… – настаивал Лорени, начиная злиться. Раздражало, когда тебе не давали и слова вставить, всё время затыкая рот и тыкая во что-то мордой, как маленького котёнка в миску с молоком.
- Оставьте нас наедине с лордом Джан Гуром, – снова прервал его адмирал. – У нас есть важный разговор.
Лорени поджал губы и напыжился, как птенец под дождём. Уходить ему никуда не хотелось, по крайней мере сейчас. В конце концов, за тентами и водой он может отправить и Витту, по вине которой некоторые неприятные вещи и случились. Просто Лорени сам хотел, как капитан, проконтролировать покупку брезентухи.
- Капитан Иренди, – послышался голос Цурбуса, и Лорени обратил на Бахму внимание. Тот сидел на кровати и смотрел на Лорени мягкими, нежными и просительными глазами. – Пожалуйста, оставьте нас наедине. Нам с адмиралом Иренди действительно надо поговорить.
Лорени вспыхнул, хотел уже было что-то сказать Цурбусу, но закрыл рот, встретившись с бирюзовыми глазами. Утонув в этой нежности, в тот же миг остыл, посмотрел на отца и кивнул.
- Хорошо. Но когда я вернусь, то хотел бы тоже поговорить с вами наедине, адмирал Иренди. Не как с директором или куратором, а как с отцом.
Потом схватил свою шляпу, брошенную быстро на маленький табурет, стоявший у изголовья кровати, и вылетел из каюты. Хэнги слегка подивился последним словам сына, надо же, говорит уже как взрослый. А где та истерия, где психи, где обиды? В какой-то момент, Иренди-старший осознал, что его Ло стал достаточно самостоятельным и взрослым, чтобы принимать ряд решений и отвечать за них же.
Лорени, выйдя из каюты, быстро перешёл палубу, спустился по веревочной лестнице в шлюпку, где его ждали уже шесть моряков, и кивнул, чтобы отчаливали. Присев на банку*, он сжал крепко переплетённые пальцы и, молча, уставился перед собой. Вот и настало время всё расставить по своим местам. Он хочет остаться с Цурбусом, остаться там, где будет Бахму, отправиться с ним туда, куда его направит Волвар. Этого Лорени хотел точно, если вчера он ещё сомневался и задавался вопросами, то сейчас точно был уверен, что готов оставить прошлую жизнь за спиной и влиться в русло новой. Единственное, что волновало, хочет ли Цурбус того, чтобы Лорени оставался подле него дольше, чем эти несчастные подаренные судьбой сутки?
Больше не волновало чужое мнение и не стыдило глаза чувство того, что ты не такой как все. И что твоя суженная не миловидная девушка, а дохренище красивый парень! Больше не стыдно было признать, что Лорени стал геем, самым натуральным, и пёрся, когда Цурбус вставлял в него свой член и готов был вылизывать его каждую ночь напролёт. Хотя, про гея он, конечно, загнул. Вот, например, эти моряки, что сидели напротив и гребли, его нисколько не возбуждали, и от мысли, чтобы лечь с ними в одну постель или принять в себя их члены, тошнило. Но факт того, что Лорени сходил с ума от парня, был, поэтому и факт того, что он стал пидором, автоматически причисляло его к этой касте населения мира.
А отец? Отец вообще уже сошёл с ума, раз решил упрекнуть сына в том, что тот целуется с мужчинами. А сам-то? Этот противный Данки, Лорени его терпеть не мог, а сейчас, кажется, возненавидел ещё сильнее. Виляет небось своей тощей задницей перед отцом, и всё потому, что тот адмирал, директор и герой. А если бы Хэнги Иренди не был бы ни первым, ни вторым, ни третьим, да этот пижон, князёк – который вдруг стал другом лорда Джан Гура! – он бы не взглянул в сторону отца! Поэтому прежде, чем осуждать Лорени и Цурбуса, разобрался бы сначала со своим любовничком!
Когда Лорени вышел, Цурбус попытался встать с кровати. Ноги слегка дрожали, голова кружилась, однако это состояние уже можно было не приписывать к призыву Дна. Подкатившая тошнота говорила о том, что у него лёгкое сотрясение мозга.
- Прошу меня простить… – начал было Цурбус, понимая, что надо извиниться перед адмиралом за непристойное с его стороны поведение, которое он совершил по отношению к Лорени – целовал сына на глазах у отца. Этот этикет – будь он проклят! – всякие там правила, уставы и законы.
– Сидите, – остановил попытки Цурбуса встать Хэнги, всё тем же холодным тоном. – И я тоже присяду.
