Иренди сел, на тот самый табурет, что стоял у изголовья кровати. Взял его за сидушку, отставил чуть в сторону, поставил так, чтобы видеть перед собой Цурбуса, сел. Минуту они смотрели друг на друга, и Бахму ждал, ждал, когда последует тот огонь негодования и злости. Но Хэнги хотел быть рассудительным, хотя внутри всё клокотало. Его сын и сын Джан Гура решили завести роман. При этом ещё чуть больше месяца назад ненавидели друг друга так, что готовы были убить.
- Пришло письмо от принцессы Юрую, они подходят к Бекшальху и будут скорей всего завтра днём, – сказал холодным голосом Хэнги, решив начать с главного, хотя, сам не знал, что главное: работа или его сын.
- Очень хорошо, – кивнул Цурбус, подыгрывая адмиралу. – На полдня раньше выйдем из порта.
Вот и весь разговор о работе. Цурбус косился на Иренди, а тот проделывал в Бахму целый ряд тонких дырочек, своими ледяными глазами. Цурбус почувствовал холод, хотя за окном вечер был относительно тёплым.
- Я вас внимательно слушаю, лорд Джан Гур, – кажется, фамилия Охуры прозвучала немного ядовитее, чем она звучала до этого. Цурбус снова сглотнул.
- Видите ли, – начал Цурбус, кхекнул, сцепил пальцы рук в замок и стал перебирать большими, глядя на них. – Я и Лорени являемся, как бы это сказать, любовниками.
- Любовниками? – переспросил тут же Хэнги, ухватившись за эту странную, тонкую ниточку. – Значит, вы любите друг друга?
Цурбус вскинул на адмирала глаза, как раз в тот момент, когда он слегка приподнял брови, удивляясь своему же вопросу и слову, которое просмаковал, словно оно было горьким на вкус.
- Мн… да, – неуверенно отозвался Цурбус и опять опустил глаза. «Трус, – подумал он про себя. – Где тот Цурбус, который готов был лишить Лорени крыльев и сам посадить себя на цепь? Теперь, кроме детской наивности и дрожи, в тебе ничего не осталось, Цурбус».
- Вы не уверены в том, что говорите, – сухо сказал Хэнги и тут же подумал о себе и о своей связи с Данки. Цурбус напоминал ему его же самого, когда он в Шоршель, больше месяца назад, решительно и трусливо избавлялся от Муар, надеясь, что чувства растают, когда Данки перестанет к нему приходить. – Хорошо, я начну. Начну с того, что вы итак знаете: Лорени натурал, который толком ещё и не познал вкус и горечь жизни. Мы с вами знаем, что, если говорить о сексуальной жизни Лорени, то он уже был с женщиной и, конечно, разницу понимает. Однако, я всё же склоняюсь к мнению, что здесь кроется простое любопытство, а может даже и некая месть. Ведь ещё месяц назад вы ненавидели друг друга, и в чудесную любовь, вдруг возникшую между вами, я с трудом верю.
Хэнги был консервативен, но не ему было сейчас говорить о морали и уж тем более упрекать Цурбуса в какой-то слащавой и жестокой мести, где имело место принуждение. И всё же, Бахму промолчал, лишь сильнее сжал замок пальцев, у которых побелели от натуги даже костяшки.
- Мне… Мне действительно неприятно, что тут произошло несколько минут назад, но, лорд Джан Гур, если это в ваших силах, я бы предпочёл, чтобы вы прекратили домогательства к моему сыну. Лорени не так силён, как кажется с первого взгляда, поэтому не стоит играть с ним.
- Простите, – хрипло сказал Цурбус, подняв свои щенячьи глаза и прочистив горло. – Но я не играю.
- Тогда, что вы делаете?
- Я… – снова прочистил горло, словно в этом был какой-то плюс. Может, с силами собирался или храбрость в этом искал. – Я серьёзен по отношению к Лорени. Мне он нравится. Простите, – извинился за своё признание Цурбус и снова опустил глаза. Не думал, что будет так трудно говорить на эту тему с «будущим тестем». Сердце тарабанилось о грудную клетку, голова шла кругом, но уже не от сотрясения. Во рту постоянно было сухо, и приходилось то и дело сглатывать слюну и прочищать горло. Однако, каждое слово Иренди-старшего врезалось в мозг, как иглы под ногти: резко и жутко больно.
- А как же ненависть? – спросил адмирал.
- Её уже нет, – расцепил пальцы Цурбус и легонько развёл руками. – Если честно, я бы и сам хотел знать, когда это началось и случилось.
- Капитан Сальмит, – вдруг зашипел Хэнги и встал. Цурбус вскинул на него свой взгляд, потом снова сцепил пальцы в замок и опустил глаза. Он считал точно так же, но в его эмоциях на Сальмит зла не было, сейчас были лишь слова благодарности. – Каждая шутка должна иметь свои границы. Та игра, что она придумала, могла бы и плачевно закончиться.
Ещё бы, всплыла мысль в голове Цурбуса. Если вспомнить тот Мокрый штиль, и ту волну, которая чуть их не смыла в открытое море. Но именно капитан и помогла им, хотя тянула наверх двух здоровенных парней. Бахму ничего не сказал, но и не ответил, потому что сразу сжался. Иренди был зол.
